Нужно отдохнуть, нужно немного поспать, чтобы голова была свежей и чтобы хватило сил преодолеть расстояние до города через лес. Потянув носом лесной воздух, оперативник с удовольствием ощутил запах влаги. Где-то рядом журчал ручей. Умывшись, смыв с лица и рук кровь, Борис напился и решил, что свои скудные запасы провизии пока трогать не стоит. Он слишком устал, чтобы есть. Нужно поспать. И небольшая копна прошлогоднего сена, стоявшая на краю полянки, вполне годилась для этого. Коган зарылся в сено, стараясь, чтобы ни одна часть тела или одежды наружу не торчала, и закрыл глаза.

Несмотря на усталость, сразу уснуть не удалось. По телу прошла истома, когда он вытянул ноги, расправил поясницу. Но голова продолжала работать. Он вспоминал погибшую Ольгу, думал о том, как теперь будет действовать. В партизанский отряд соваться без самолета смысла нет. Конечно, у партизан есть связь с городским подпольем, и они могли бы помочь. Но у Когана был и другой канал для связи. У него имелся адрес явочной квартиры и пароль к ее хозяину. Контрразведчики сказали, что хозяин сведет с нужными людьми и на первых порах окажет помощь. Этого пока вполне достаточно, чтобы лишний раз не рисковать.

Потом можно подумать, как выйти на Шелестова и Буторина, которые тоже должны были прибыть за линию фронта. С ними должна была быть установлена связь через партизан, но это дело второе. Главное – гестапо и появление Сосновского. Вот что перспективнее и важнее всего на данный момент проведения операции.

Размышляя, Коган все же уснул. И проспал он до того времени, когда солнце стало уже клониться к закату, когда оно спряталось за верхушки деревьев и полянка очутилась в тени. Солнце не пекло, вода была рядом.

Небольшой вещмешок с едой под рукой, а значит, можно подкрепиться, и в путь. Коган стал прислушиваться. Тихо и спокойно в лесу. Выбравшись из копны, он снова собрал ее так, чтобы не бросалось в глаза, что в ней кто-то ночевал. Мало ли кого занесет в эту часть леса. Полицаев, националистов. Им будет очень интересно, кто тут прятался. Отряхнув с себя сено, вытащив его остатки из-под воротника, Коган углубился в лес в сторону родника.

И тут он услышал короткий стон. Замерев на месте с поднятой ногой, которую он не успел опустить, оперативник стоял, придерживаясь за молодую осинку, и старался уловить направление звука.

Это был стон, голос женский или детский. Эти звуки говорили, что бояться нечего, что это не враг, что опасности нет. И что там беда. Коган двинулся вперед, стараясь не шуметь, чтобы не напугать тех, кто там сейчас стонет у ручья. Он не успел подойти к молоденькой березке и раздвинуть ветви, как тут же раздался строгий девичий голос:

– Кто там? Не подходи!

– Тихо, ты чего кричишь, – с улыбкой Коган вышел из-за дерева. – Я не враг тебе.