Только не вздумай чудить, как тут у вас заведено – плохо это для тебя кончится, учти!

– Да вы что, товарищ полковник! – жалобно сказал Калякин. – Мне же не трудно! Я мигом… А вы зачем у главного будете? – деликатно добавил он. – Вам, наверное, к травматологу надо.

– Это мы потом разберемся, – сказал Гуров. – Ты делай, что сказано. И не задерживайся!

– Слушаюсь! – автоматически произнес Калякин и торопливо пошел к автомобилю, оглядываясь через плечо на Гурова с озабоченным выражением на лице. Видимо, внешний вид приезжего полковника внушал ему опасения.

Едва отъехал «УАЗ», как на улицу, несмотря на дождь, высыпали соседи.

Здесь были мужчины и женщины, в основном преклонного возраста. Упрекать их в том, что они не посмели дать отпор разошедшимся молодчикам, было бы слишком несправедливо. Однако Гуров все-таки полюбопытствовал:

– В доме телефона не имеется, граждане?

Жильцы смотрели на Гурова с уважением, смешанным с ужасом. Никто из них не решался заговорить первым. Наконец это сделал мужчина, которого Гуров уже видел. Теперь он был без молотка и держался скованно, точно в избиении Гурова была и его вина.

– Телефон имеется, – сообщил он. – Молочковы – это вот соседи наши с третьего этажа – они сразу в милицию позвонили. Как только эти ломиться к Савиновым стали.

– И что же? – спросил Гуров.

– А ничего, – хмуро сказал жилец. – У нас как? Прибьют кого-нибудь – тогда едут. Сказали, что пришлют машину, а где она?

– Была же машина, – сказал Гуров.

– Была, – вмешался человек в дождевике, с которым недавно беседовал Калякин. – Мимо ехала. Никита Калякин… Я его еще пацаном помню. Он ни сном ни духом! Да и цыгане-то все уже разбежались, когда он тут тормознул.

Он, конечно, догонять никого не стал… Сейчас ведь милиция тоже за так ничего делать не будет – пускай тебя хоть раздевают, хоть убивают.

– Ну вы за всю милицию не высказывайтесь, – не выдержал Гуров. – Я, между прочим, тоже из милиции…

Его слова повергли жильцов в полное смущение. Разговор совсем увял. Дождь между тем становился все сильнее, и Гуров, махнув рукой, отправился в больницу.

Холодные потоки воды остудили гудящую голову и как будто умерили боль во всем теле. Однако к тому времени, когда Гуров вошел в больничный корпус, его начал разбирать озноб, и он уже мечтал только об одном – как бы согреться.

Шагин, никак не ожидавший так скоро увидеть Гурова, да еще в таком растерзанном виде, выкатил глаза. Он сидел в кабинете один и что-то сосредоточенно писал. Но тут же, отшвырнув в сторону ручку, выскочил из-за стола навстречу Гурову и едва удержался, чтобы не подхватить его на руки.

– Лев Иванович! Что стряслось? Кто тебя? И весь промок к тому же! – загремел он, кружась вокруг оперативника и осматривая его профессиональным взглядом.