В таких переделках ему не приходилось бывать уже давненько, и все могло бы кончиться очень скверно, но, во-первых, на лестничной клетке было тесно, и разъяренные парни мешали друг другу, а, во-вторых, в этот день на Гурова что-то нашло – он полностью оправдал свое имя и дрался как лев. Ему тоже досталось, но от его сокрушительных ударов в нокаут отправилось не менее трех человек.

В пылу схватки нападающие начисто забыли о первоначальной цели своего визита и опомнились только, когда на улице завыла милицейская сирена. К этому времени против Гурова бились шесть человек – остальные куда-то рассосались.

На ступенях лестницы темнели капли крови, валялись выбитые зубы и клочки одежды. Пиджак Гурова тоже был весь изорван, лицо перемазано в крови, но он держался. Милицейский сигнал даже придал ему сил, но они уже не понадобились. Цыгане, наскоро обменявшись гортанными возгласами, вдруг оставили его в покое и помчались вниз, словно опаздывали на поезд.

В подъезде вдруг стало тихо. Только с улицы донеслись приглушенные крики и звуки, похожие на удары резиновой дубинкой, но и они скоро стихли.

Гуров обессилено прислонился к стене и закрыл глаза.

В голове все плыло. На губах был тошнотворный привкус крови. Сердце бешено стучало. Только сейчас Гуров почувствовал боль. Болели ребра, болели колени и лодыжки, саднили сбитые кулаки. Лицо казалось раздувшимся как воздушный шарик – несколько серьезных ударов в голову Гуров пропустил. Несмотря на то что сотрясение мозга он все-таки получил, можно было считать, что в целом отделался он до смешного легко. Учитывая характер сборища, его запросто могли здесь прикончить. Но он успел вмешаться как нельзя вовремя – цыгане так и не сумели воплотить в жизнь свои замыслы и растратили пыл на Гурова, хотя и здесь не преуспели.

«Внезапность была и остается нашим главным оружием, – подумал он с мрачной иронией. – И еще неорганизованность противника. Будь среди этих обалдуев хотя бы один спецназовец, мне пришлось бы туго. А так получилось толковище в сельском клубе. Спасибо тому, кто милицию вызвал…»

Однако милиция что-то долго не показывалась. Несколько удивленный этим обстоятельством, Гуров вышел на улицу. Он увидел «УАЗ» с мигалкой, милиционера за рулем и еще одного милиционера в кожаной куртке с поднятым воротником, беседующего с мужчиной в дождевике – по-видимому, жильцом дома.

Цыган уже не было. Исчезли и все их «Лады». Там, где Гуров оставил лежать своего первого спарринг-партнера, был только мокрый асфальт.

Милиционер оглянулся и широко открыл глаза. Гуров узнал Калякина – тот, видимо, был сегодня в патруле. Зато Калякин совсем не узнал Гурова – он просто видел перед собой избитого человека и теперь пытался угадать, кто это.