Он опустил глаза и потер ладонью мутную полировку столешницы.

– Еще бы не слышал! – сказал он с неприязнью. – Эти цыгане нам всем тут плешь проели! Пустой народ!

Гуров терпеливо ждал, что Заварзин скажет дальше. Теперь он не удивлялся настроению среди младшего милицейского состава – оно в точности соответствовало настроению начальства. Но сейчас Гуров совершенно не был расположен втолковывать прописные истины, тем более, как он подозревал, никаких абсолютных истин для полковника Заварзина не существовало.

– А зачем тебе этот конокрад? – осторожно спросил Заварзин, поднимая глаза.

– У вас тут и кони есть? – удивился Гуров.

– Ну, допустим, коней нет, но сути это не меняет, – сказал Заварзин. – У меня, знаешь, отношения с этим племенем тоже не сахар, поэтому ты, уж будь добр, объясни, что тебе от этого прохиндея понадобилось?

– Ладно, объясню, – ответил Гуров. – Этот Караим вольно или невольно имеет отношение к заброшенной штольне, вокруг которой мы все пляшем. Кстати, Караим – это все-таки прозвище или фамилия?

– Фамилия, как ни странно, – сквозь зубы сказал Заварзин и тут же спросил: – А как понимать твои слова – вольно или невольно? Что это значит? Ну, то есть, вольно – это я понимаю.

Если ты веришь, что Подгайского убили, то и убийца должен иметь место. Это логично. А вот как может Караим иметь отношение к убийству невольно?

– Ну, например, его подставили, – сказал Гуров.

Заварзин скрипуче, невесело рассмеялся.

– Не могу! – сказал он. – Подставишь этого ушкуйника! Он сам кого хочешь подставит. И потом, подумай, кому в поселке могло понадобиться убивать незнакомого человека? Да еще члена правительственной комиссии!

– Можно подумать, что убивают исключительно по знакомству, – с иронией отозвался Гуров.

 – И то, что Подгайский был членом комиссии, как раз и сыграло свою роковую роль. Не понимаю, почему в Накате это никому как будто не приходит в голову? Вы же среди всей этой отравы живете и, как страусы, прячете головы в песок! Полагаете, что как-нибудь само рассосется? Не рассосется! Сколько в поселке населения было пять лет назад – тридцать тысяч? А сейчас сколько? Восемь тысяч отрицательный прирост! Да вы в набат бить должны, караул кричать! А у вас на это духу только у одного-двух хватает. Остальные как будто на луне живут…

– Ну, отрицательный прирост… – пробормотал Заварзин. – Нужно же учитывать миграцию, то се…

– Но не восемь же тысяч миграции у тебя тут! – с досадой воскликнул Гуров. – Сам-то ты, положа руку на сердце, что обо всем этом думаешь?

Заварзин вздохнул.

– Эх, брат, мне о своем-то подумать некогда! – с достоинством сказал Заварзин. – Крутишься-крутишься тут как белка в колесе… То отчеты, то запчасти… Ты лучше обо всем этом у мэра спроси. У него голова должна болеть.