– Так вот теперь слушай, значит… После того, как мы штольню обшарили и уже обратно шли, появился еще один человек, взорвал штольню и скрылся. Такие вот дела. Хорошо, мы раньше управились, а то, глядишь бы, на твоем участке еще два трупа было бы…

– Типун тебе на язык!.. – озабоченно сказал Заварзин и потер лоб. – Но я никак в толк не возьму… Кому понадобилось старую штольню взрывать? Зачем?!

– Ну, ты, Александр Николаевич, старый оперативник, а такие вопросы задаешь! – медленно произнес Гуров, глядя в глаза полковнику. – Это же не просто штольня была. В ней человек погиб.

Ученый с европейским именем!

– Не понимаю, куда ты клонишь, – недовольно сказал Заварзин. – Это что же – надо понимать так, что Подгайского вроде убили? Чепуха!

– Ты не обижайся, Александр Николаевич, – невозмутимо проговорил Гуров. – Но чепуха – это то, что ты сейчас городишь. Я ведь не из школы милиции сюда приехал. У меня за плечами знаешь какой груз? И у меня есть все основания полагать, что Подгайский погиб насильственной смертью.

– Вот как, значит? – глуповато спросил Заварзин, не зная, куда девать руки.

– Вот так, – сказал Гуров.

 – А ваша контора все это прошляпила. Поэтому ты на будущее свой менторский тон оставь, Александр Николаевич, и давай серьезно работать. Я человек не злопамятный, но наплевательского отношения к делу не потерплю.

Заварзин на какое-то время сник. Он опустился на стул и, задумчиво опустив голову, принялся вертеть в руках сломанный карандаш. На скулах его появился едва заметный румянец. Он молчал, но и без слов было ясно, как сильно он был задет отповедью заезжего опера."

"– Ну, вроде поговорили! – сказал он наконец, невесело усмехаясь. – Не хотелось мне так начинать отношения, да что поделаешь!.

. Видно, у вас там в Москве по-другому жить привыкли. Ну да ладно, я себя виноватым не считаю и перед тобой, Лев Иваныч, кланяться все равно не намерен. У меня своя гордость есть. А в помощи не откажу – за это можешь не переживать. Как говорится, дружба дружбой, а служба службой… Хотя тут у нас с тобой не дружба получается, а какая-то совсем обратная ситуация.

– А насчет этого ты, Александр Николаевич, не переживай! – ответил Гуров. – Я вообще-то не дружить сюда приехал. Да и ты на одинокого и несчастного совсем не похож.

Поэтому чувства побоку и давай поговорим о деле. Раз согласен помочь, то вот тебе первая вводная – нужно мне человека допросить одного. Даже не допросить, а, скорее, пока побеседовать по душам. Поэтому нужно мне каким-то образом с ним об этой встрече договориться. А без местного старожила, мне кажется, у меня ничего не выйдет.

– Это почему так? – заинтересовался Заварзин. – Что за человек?

– Цыган ваш, – ответил Гуров. – Караим прозвище. Слышал про такого?

Лицо Заварзина помрачнело.