— Ух… — шумно выдохнул он. — Ладно. Ради пациентов я готов пойти и на такое, — смирился Родников. — Давайте приступать! Чем быстрее закончим, тем лучше.

Я прекрасно понимал, что Эдуард Родников соглашается на эту манипуляцию во многом потому, что до сих пытается реабилитироваться передо мной. До сих пор чувствует вину за то, что обозвал меня некромантом и выступил против меня в суде. Что ж, я уже давно перестал обижаться на него за эту выходку, поскольку понял причину его поведения. Но раз уж он на фоне этих переживаний решил согласиться на ФГДС… Тут уж грех отказываться!

— Иван Михайлович, — обратился я к Сеченову, — выступите в роли моего ассистента, хорошо? Я буду проводить процедуру, а вы помогать.

— Конечно, Алексей Александрович, — кивнул он. — Никаких проблем. Только… Очень прошу, вы уж дайте мне тоже посмотреть в стёкла. Мне жутко интересно узнать, как выглядят изнутри органы живого человека.

— Какие вопросы, господин Сеченов? — пожал плечами я. — Это ведь наше общее изобретение. Оба посмотрим, не беспокойтесь.

Я попросил Родникова лечь на кушетку. Затем мы перевернули его на бок и попытались вложить в его рот специальный загубник.

"— Что это? — стиснул зубы Эдуард Семёнович. — Зачем?

— Это нужно, чтобы вы не перекусили пополам трубку. Сами понимаете, что произойдёт, если вы случайно отрежете резцами наш аппарат и тот останется в желудке, — объяснил я.

— Понял, — кивнул Родников. — Вопросов больше нет.

Загубник мы сделали из обыкновенного металлического листа, внешняя сторона которого была окружена резиной, чтобы зубы не травмировались и спокойно тонули в мягком упругом материале.

— Анестетик, Иван Михайлович, — попросил я.

Сеченов передал мне анестетик, извлечённый из желёз Токса, и я опрыскал им горло Родникова.

— Сейчас там всё онемеет, — объяснил я. — Будет ощущение, что вы не чувствуете, как глотаете. Не беспокойтесь, глотать вы и дальше можете, просто не будете ощущать, как происходит этот процесс.

Родников, лёжа на боку, кивнул.

После этого я ввёл рабочую трубку в его ротовую полость, предварительно смазав её особой нейтральной смазкой, которую извлёк из определённого сорта Уни-Грибов.

— А вот теперь — глотайте, Эдуард Семёнович! — велел я.

Родников трясся от напряжения, но всё же справился с этой задачей. Как только мышцы его глотки начали проталкивать трубку дальше, я мигом проскользил в пищевод, а затем передал рабочую часть Сеченову.

— Дальше вы сами, Иван Михайлович, а я буду осматривать органы, — сказал я, после чего ободряюще похлопал Родникова по плечу. — Держитесь отлично, всё в порядке. У вас около лица лежит поддон.