— Судя по количеству пациентов, нам сегодня удастся отоспаться прямо на рабочем месте.

— Жуть какая-то… — услышал я стон Эдуарда Семёновича Родникова, вошедшего в здание амбулатории. Лекарь держался за живот и морщился так, будто испытывал адские муки. — И почему лекари обязаны работать, несмотря ни на что? Приветствую вас, господа! — Родников добродушно улыбнулся. Однако улыбка очень быстро сползла с его лица. — А чего это вы… смотрите на меня так? Будто хищники какие-то…

Мы с Сеченовым переглянулись, а затем схватили Родникова за плечи и потащили в смотровой кабинет.

— Что вы делаете⁈ — воскликнул Родников.

— Крепитесь, Эдуард Семёнович, будете сегодня работать на благо лекарской науки! — воскликнул я.

И в этот момент Сеченов с блеском в глазах достал из своей сумки трубку эндоскопа.

Глава 7

— Господа, то, что вы пытаетесь сделать — это незаконно! — кричал наш коллега Эдуард Родников, когда мы тащили его в смотровой кабинет. — Вы не можете так со мной поступить! Нет… Я даже не знаю, что вы хотите со мной сделать!

— Эдуард Семёнович, — спокойно сказал я. — Сегодня тот самый день, когда вы можете войти в историю как первый человек, которому сделали фиброгастродуоденоскопию!

— Что… Что-что сделали⁈ — ещё больше испугался он. — Не знаю, что это значит, но я к таким экспериментам не готов!

— Это будет не больно! — уверил его Иван Сеченов.

— Почти, — поправил я.

— Никакого дискомфорта! — продолжил лгать мой напарник.

— Нет, я бы сказал, что совсем не больно, но очень дискомфортно, — вступил в спор с Сеченовым я."

"— Так, всё! Хватит! — не выдержал Родников. — Я глубоко уважаю вас обоих. Читал статьи о ваших изобретениях, слышал отзывы от пациентов. Сначала я глубоко проникся вашими трудами, Алексей Александрович, а вскоре понял, что Иван Михайлович вам почти не уступает. Но… Господа, сжальтесь. Объясните хотя бы, что вам от меня нужно!

— Вам прямо или завуалированно? — поинтересовался я.

— Давайте для начала второй вариант, — прошептал он.

— Мы хотим исследовать ваш пищевод, желудок и двенадцатиперстную кишку на наличие патологических процессов, — произнёс я.

— Так… — Родников с трудом сглотнул сухой ком. — А если прямо?

Сеченов вновь вытащил из сумки рабочую трубку эндоскопа и произнёс:

— Мы собираемся затолкать это в вашу ротовую полость прямиком до кишечника!

Я заметил, как глаза Эдуарда Семёновича закатились, и он начал падать на спину. Мы с Сеченовым одновременно подхватили нашего коллегу за плечи и влили в него немного лекарской магии, чтобы привести в чувство.

— Обязательно было говорить ему это настолько прямо? — шикнул я на Ивана.

— Мне кажется, ему стоит понимать, что мы хотим с ним сделать, — ответил Сеченов.