— В противном случае он рассудка лишится, когда мы начнём проводить эту манипуляцию. Я её, если честно, и сам побаиваюсь!

— Что со мной было? — промямлил Родников. — Сколько я спал?

— Меньше минуты, Эдуард Семёнович, — улыбнулся я. — Так, давайте-ка расставим все точки. Мы с Иваном Михайловичем — не бандиты. Не варвары и не садисты. Мы не станем проводить эту процедуру на ком-то, кто не согласен это делать. Однако куда проще сделать это с коллегой, нежели с пациентом. Понимаете, господин Родников? Это и ваш тоже шанс прославиться. Перетерпеть и стать тем, кто откроет пациентам возможность проходить гастроэнтерологические обследования!

Я знал, что возможность хотя бы немного прославиться может подкупить Родникова. Он привык получать максимум выгоды, прилагая минимум усилий. К примеру, спать на приёме и забирать минимальную заработную плату, которую передаёт через Кораблёва орден лекарей.

А тут у него есть возможность немного потерпеть неприятную процедуру и попасть после этого в статью. Войти в историю как первый пациент!

— Ох, господа, — вздохнул Родников. — Не хотел я на это соглашаться, но вы меня вынудили.

— У вас ещё есть шанс спастись, Эдуард Семёнович, — усмехнулся я. — Скажите, вы сегодня завтракали?

— Да какой там… — отмахнулся он. — Я обычно не успеваю. Просыпаюсь за полчаса до начала приёма. Потом в перерыве бегаю в лавку напротив амбулатории и беру там булочки.

— А вчера когда последний раз ели? — продолжил уточнять я.

— Примерно в шесть вечера поужинал и больше не ел, — ответил Родников.

— Что ж, спасибо за честность, — кивнул я. — Значит, наш пациент готов, Иван Михайлович. Можем проводить процедуру, — я вновь перевёл взгляд на Родникова. — Ну что, Эдуард Семёнович, не отступитесь? Поможете нам в этом нелёгком деле? Уверяю вас, в будущем эта процедура будет стоить дороже, чем одна консультация лекаря. Вам, как первому добровольцу, проведём её абсолютно бесплатно.

— Уговорили, я готов, — кивнул он. — Только расскажите, что я почувствую. Хочу знать заранее, что меня ждёт.

— Сначала я опрыскаю ваше горло анестетиком, Эдуард Семёнович. Это поможет убрать рвотный рефлекс, — объяснил я.

— Анестетиком? — не понял Родников.

— Вещество, которое на час-полтора уберёт чувствительность в глотке, — пояснил я.

— Так… А дальше что? — поинтересовался он.

— Дальше мы смажем трубку и введём её в пищевод. Будет неприятное ощущение, будто вам хочется выплюнуть этот аппарат. Может тошнить. Я буду говорить, как надо дышать в процессе. Мы быстро осмотрим вас изнутри. Если будете себя хорошо вести, тогда процедура пройдёт менее чем за пятнадцать минут, — объяснил я.

— Что значит «хорошо себя вести»? — напрягся Родников.

— Это значит — делать всё, что я скажу. Строго, — объяснил я.