Решил не останавливаться и закрыл за ней дверь. В комнате стало темнее, причем ровно настолько, насколько надо для таинства любви. Я прекрасно понимал, что, если не оправдаю надежды, могу быть обвиненным в изнасиловании и провести в местной тюрьме остаток жизни, довольно короткий, но все равно продолжил, потому что знал о женщинах уже так много, что самому становилось стыдно. К тому же, мне, наверное, на роду написано соблазнять замужних фригидных англичанок, у которых бесплодный муж.

Ее губы были сухими, горячими и податливыми. Оторвался от них, чтобы, справившись с завязанной на спине бантом, темно-красной лентой, снять через голову платье, показавшееся мне слишком длинным.

Эмили не помогала мне, но и не мешала. Под ним была только нижняя юбка, которая мне не мешала. Я перенес женщину на кровать, мигом расчехлился снизу и начал ласкать ее теплое упругое тело с гладенькой, нежной кожей, которое медленно расслаблялось, Подозреваю, что ожидала от меня таких же торопливых, неумелых действий, как от мужа, и теперь открывала для себя восхитительный, возвышенный и одновременно животный, низменный мир плотских наслаждений. Кончая первый раз, она, изогнувшись, застонала испуганно и сладко и схватилась руками за мои плечи, как утопающий за соломинку, а потом дернулась несколько раз, постепенно затихая, словно ее били слабеющие разряды электрического тока.

Затем были ее слезу и страстные поцелуи, будто и в том, и другом пыталась наверстать упущенное за многие годы.

— Боже мой, я даже не мечтала, что может быть так… — Эмили запнулась, подбирая нужное слово.

— Сладко? — подсказал я, убрав с ее вспотевшего белого лба прилипшую, потемневшую, тонкую прядь волос.

— Да, — не желая спорить со мной, произнесла она, — и пронзительно.

После чего взяла мою руку и принялась целовать ладонь так же медленно и нежно, как я ласкал ее тело.

— Твой муж скоро вернется? — спросил я, потому что не хотел сложностей для всех троих.

— Пошел он черту! — озорно произнесла она, после чего сообщила: — Будет к полудню на обед, если мистер Макнахтен не задержит.

— А где вы питаетесь? — поинтересовался я.

— Нам из кухни приносят, которая обслуживает всех, живущих в доме. Расположена ярдах в ста от него.

Пока донесут, становится холодным, — рассказала она.

А я думал, что только в России строят раздевалку и через дорогу — баню.

— И туалет тоже во дворе. Ночью посудину используем. Так неудобно! — продолжила она жаловаться.

Про туалет она вовремя сообщила. Наверное, почувствовала, что у меня уже на клапан давит.

В гостиной на столе нас ждал остывший чай.

— Выпьем по чашке? — спросила Эмили.

— Мне пора. Завтра приду пораньше, — пообещал я.

— Нет, попозже, когда начнет темнеть.