— Видимо, у него было мало возможностей сделать это, — предположил я как бы шутливо, хотя не сомневался, что секс с мужем у нее не ахти, потому и случается очень редко.

У Эмили Кушинг порозовели щечки.

— Угостишь меня чаем? — предложил я.

— Здесь так не принято… — начала она и запнулась, не желая отказать и боясь согласиться.

— Правила существуют для старых уродок, а красавицы сами пишут их, — поделился я жизненным опытом.

Она улыбнулась с вызовом, направленным, наверное, в адрес какой-то местной страшненькой блюстительницы нравов, и согласилась:

— Пойдем!

Жила она в квартире из двух комнатушек, расположенной в правом крыле Дома правительства.

В левом жили старшие чиновники в более роскошных апартаментах. В первой комнате был овальный стол с белой с красными цветочками скатертью, шесть стульев, софа, два комода и большое зеркало слева от высокого окна арочного типа, закрытого наглухо, но шторы из плотной черной материи были раздвинуты. Справа от окна стояла молодая индианка в цветастом сари и с черной точкой на лбу. Эта точка (тилака, третий глаз) обозначает принадлежность к определенной ветви индуизма или касте. Пробор, разделявший черные волосы посередине головы покрашен в красный цвет — замужем,

— Нитя, приготовь нам чай, — приказала Эмили Кушинг служанке и, перехватив мой изучающий взгляд, пояснила: — Мебель нам досталась от предыдущих жильцов. Мы здесь долго не задержимся, поэтому не хотим покупать новую.

— Давно в Индии? — полюбопытствовал я.

— С августа прошлого года, — ответила она.

— А я уже десять лет в этих краях, — сообщил ей.

— Боже, я бы столько не выдержала в этом аду, сошла с ума! — на полном серьезе воскликнула она.

"

"— Ад не снаружи, а внутри тебя. Как только заменишь его на рай, и все вокруг станет прекрасно, — порекомендовал я и, подойдя к двери во вторую комнату, спросил, открывая: — Там спальня?

— Да, — захваченная врасплох, смущенно молвила Эмили и рванулась, чтобы помешать мне зайти.

В будущем так будут поступать, когда на радиаторе сушатся трусы.

Я успел зайти. В комнате был полумрак, потому что черные шторы плотно закрывали окно. Жиденький свет просачивался сквозь них, вычерчивая абрис предметов там, куда не попадал через приоткрытую дверь.

Само собой, ни радиаторов, ни трусов не было. До первых пока не додумались, до вторых — не докатились. Имелся высокий и большой, во всю стену, шкаф, еще один комод, трюмо с овальным зеркалом в резной деревянной раме и кровать с балдахином и антимоскитной сеткой, изогнутые ножки которой стояли в глубоких глиняных тарелках, заполненных водой для защиты от муравьев.

Эмили Кушинг зашла следом. Как догадался, смутило ее не мое нездоровое любопытство, а то, что, войдя в спальню, я как бы вторгся в ее личную жизнь.