Юля взяла её на руки и долго разглядывала, нежно улыбаясь.

— С днём рождения, Машенька, — ласково прошептала дочке.

Сел рядом, обнимая Юлю за плечи. Наверное, если бы я своими глазами не увидел, насколько женщина может быть сильной, превозмогая, казалось бы, невозможное, я бы так и считал что мужчина — это главный диктатор мироздания. Но теперь, глядя на ту, что сегодня подарила жизнь моему ребёнку, я думаю что главные здесь именно такие женщины. А мужчины создают, управляют и контролируют для них…

* * *— Девчонка, — фыркнул я, глядя на двухмесячное чудо, в жёлто-белой кроватке.

Машенька не спала. Не красная, с ровной головкой, без отёков, она была похожа на самого красивого пупса на свете. Смотрела на меня своими невозможными большими глазищами на пол-лица и махала крохотными ручками. Её глазки посветлели и стали голубые-голубые. В точности как у мамы. Странные всё-таки создания эти дети. Вроде бы такие же как взрослые, только до невозможности мелкие. Мой большой палец был размером с её зажатый кулачок.

— И что мне с тобой делать, когда подрастёшь? — вздохнул я. — На рыбалку не сходишь, в футбол не поиграешь, в стрелялки за компьютером тоже. Только и буду от тебя ухажёров палками отгонять. Эх… Тяжела доля папочек у таких красавиц, да?

В ответ только тихое покряхтывание.

— Поговорить хочешь, да? Скажи па-па.

Тишина и короткий «чфырк» от влажного пузырька на маленьких губках.

— Па-па.

— …

— Па-па.

Дверь в детскую открылась и наше уединение нарушила моя без пяти минут тёща.

— Юля почти готова, Артур, — заверещала она почти шёпотом. — Иди, переодевайся скорее, я Машеньку уложу.

— Спасибо, что останетесь, — поблагодарил я.

— Нашёл за что благодарить! Мне ж всё равно с Матвейкой сидеть. А с внученькой — одно удовольствие сейчас. Ест да спит. Коликов ещё нет?

— По утрам бывают. Но если что, лекарство в верхнем ящике.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Договорились.

— Если что звоните, и Полина на подхвате.

Поднялся с кресла качалки, на котором Юля обычно кормит нашу дочь, и прошёл в соседнюю дверь — нашу супружескую спальню. Надел костюм, вставил приготовленную Юлей бутоньерку в карман пиджака и спустился вниз.

Моя невеста стояла вместе с подружкой Ленкой и о чём-то спорила. Украдкой подглядел за ними. Юля нереальная красавица: белое платье в греческом стиле с длинным шлейфом, чёрные локоны забранные назад в широкое замысловатое плетение, и усыпанное белыми цветами, свадебный букет из калл. Неужели сегодня это наконец-то произойдёт? Юля станет Герасимовой, как я и наша дочь.

— Готова? — спросил её, когда подошёл ближе.