Нахмурилась, вспомнив жуткий подземный переход, идущего вперёди с факелом мужчину с хриплым голосом. Матильду, отбивающуюся от скрутивших её незнакомцев, и… все. Дальше урывками какие-то страшные моменты, как рассыпанная по полу мозаика. Крики, нож, боль, холод, странная песня, кровь…

— Мне казалось, что я умерла, — сдавленным шёпотом начала она и запнулась, уже по-настоящему сомневаясь в реальности происходящего. Как же так, герцогиня помнила эти мрачные стены длинного перехода, зал с колоннами. Хорошо понимала, зачем их туда привели с Грой, когда увидела алтарь… А теперь она в их с мужем спальне. Что считать иллюзией, сном? Сейчас проснётся и окажется опять в тёмной сырой камере?

— Тихо, тихо, милая, все позади, — увидев вспыхнувший страх в глазах девушки, Дункан прижал её к себе, запустив руку в волосы, мягкими движениями массируя затылок и шепча слова утешения, — мы в замке, все живы, тш-ш… Все позади.

С каждым словом он усиливал хватку, будто боялся, что она исчезнет, что не удержит.

— У-м-м-гу, — послышалось где-то в районе его груди невнятное и возмущённое.

Эррол отстранился, непонимающе уставившись на супругу. Она же, распахнув широко глаза и сделав глубокий вздох, стукнула его кулачком по плечу.

— Ты меня чуть не задушил! — выдохнула гневно. Такое неприятное и слегка болезненное ощущение, как приплюснутый нос, сразу развеял все сомнения, где она находится.

Ночная сорочка сбилась, оголяя плечо, маленькая родинка у самой впадинки меж ключицами манила взгляд. Рыжие волосы благодаря рукам герцога бунтарски топорщились во все стороны. Выступивший нежный румянец на лице, припухшие со сна губы… устоять невозможно!

— Ангел мой… — от его тона вся воинственность испарилась вместе с остатками плохих воспоминаний. Янтарные искорки глаз напротив взяли в плен сознание, дыхание, чувства, порабощая, подчиняя, пробуждая влечение, возбуждение, томление…

— Мой лорд, — вырвалось протяжно и растерянно.

— Девочка моя… сладкая… родная, — мужчина захлёбывался словами от переполнявших его эмоций, где на первом месте стояли сумасшедшая нежность и лишающее здравомыслия желание. Растворился в эйфории, лаская податливое тело жены, что-то бормотал невообразимо глупое и пылкое, отчего хотелось заткнуть самому себе рот, чтобы слова не отнимали те драгоценные секунды, которые даны для поцелуев.

Когда одеяло отлетело в неизвестном направлении? Кто знает…"

"Лишними стали и тонкая сорочка, что была надета на маленькой хозяйке, и пижамные штаны мужа, и робость… Сама целовала супруга. Плечи, грудь, шею, пытаясь передать всё, что чувствовала к нему в этот миг.