Что там жизнь! Его светлость готов был бросить к ногам жены мир, вселенную! Сын. Малышу уже год, а до сих пор ком в горле встаёт от сумасшедшего восторга и гордости, стоит подойти к нему, спящему в кроватке. И любоваться, любоваться, любоваться, не в силах оторвать взгляд от такого подарка!

Сбежав от гостей, из шумной, заполненной светом бальной залы замка Шгрив, пара уединилась на берегу пруда в глубине парка. Мужчина то и дело заботливо поправлял сползающий плед с плеча женщины. Потом плюнул и, пересадив её к себе на колени, закутался в покрывало вместе с ней, как уже однажды было, соорудил нечто похожее на кокон, в котором оказались двое.

— Наш сын полетит? — глядя в ночное небо, тихо спросила Юлия у мужа, положив голову ему на плечо.

— Полетит, — ответил Дункан, прижимаясь носом к её волосам и вдыхая любимый запах луговых трав.

— А дочка?

— И дочка, — улыбнулся, когда почувствовал, как её руки ловко справились с пуговицами на камзоле и уже добрались до его рубашки, вытягивая ту из брюк. — У нас обязательно будет дочь и ещё один сын. Сколько будет — все полетят и… — недоговорив, сдавленно охнул, когда холодные подрагивающие пальчики Лии скользнули под освобождённую одежду и коснулись его живота.

— Милая, ты не замёрзла? Ты дрожишь…

— Это от близости с тобой. До сих пор от твоих прикосновений сердце заходится, дыхание прерывается, как в первый раз, — повернув голову, Юля поймала губы мужа и нежно поцеловала. — Поцелуй твой пьянит, лишает воли и последних мыслей. Голос ласкает и заставляет тело трепетать…

— Что ты мне зубы заговариваешь?! — не сдавался Дункан.

— Янтарные искорки в глазах завораживают, гипнотизируют…"

"— Все, хватит! — рыкнул герцог и рывком поднялся, удерживая на руках своё сокровище. — Пора идти греться. Милая, оставь пряжку на ремне в покое, пока не доберёмся до спальни. И шейный платок тоже… — и застонал, когда супруга провела ноготками по оголённой груди. — Родная, что ты со мной делаешь?

— Люблю тебя.

Конец"