Бреун задумчиво посмотрел на сестру.

— Интересно, наш отец знал? Ведь они были дружны с лордом Вёрджилом с самого детства. И что заставляло его так бережно хранить эту тайну? Неужели все ещё существует угроза со стороны соплеменников, изгнавших своих же собратьев из клана только за то, что последние не отказались от крыльев?"

"— Чтобы принять вторую ипостась, нужен ритуал, но произошла какая-то катастрофа, которая лишила драконов этой возможности. Смею полагать, что шаманы были убиты, алтари разрушены, а выжившие люди в спешке покидали место трагедии и острова. А потом и думать не смели, волнуясь за будущее поколение, — помрачнел граф, вертя в руках пустой бокал.

— Позволите, господа? — на пороге гостиной возник Кален.

— Как там наши светлости? — сразу оживился Харук, приглашая лекаря войти в комнату.

— Спят, — лаконично ответил Свонсон.

— Вторые сутки пошли, это нормально? — забеспокоилась леди Августа.

— В их случае нормально, леди, не стоит волноваться. Я зашёл сообщить об интересном феномене! Чешуйки пропали со спины лорда Дункана. Будто растворились и… не знаю, вам лучше самим это увидеть.

— У него вырос хвост? — весело усмехнулся Бурже, за что получил острым локотком в бок от жены.

— Было бы неплохо изучить эту особенность, — не понял иронии лекарь.

А Гарольд просто заржал.

***

Юлия проснулась с лёгкостью во всем теле, перебинтованным запястьем и ощущением полного счастья. Чуть приоткрыв глаза, прислушалась к окружающей обстановке. Под боком мурлыкнул Марс, поднялся, потянулся, лизнул ладонь девушки и снова улёгся, утоптав место под собой. Рядом кто-то тихо вздохнул, и кот, недовольно мявкнув, взлетел над постелью, поднятый за шкирку сильной мужской рукой. Шлёпанье босых ног по полу, за границей ковра, и отчаянно сопротивляющегося усатого выкидывают за порог спальни. Следом решительно закрыли дверь, пресекая попытку хвостатого любителя понежиться на хозяйской постели прошмыгнуть обратно. Герцогиня улыбнулась. Она дома. Светлые стены комнаты, запах лаванды от белья, окно за портьерами, щебет спорящих воробьёв на подоконнике и любимый мужчина, который сейчас нависает над ней, глядя немного обеспокоенно и нежно.

— Это не сон? — спросила сипло, прикоснувшись к щеке мужа. Кожа гладкая, без морщин, не считая сеточки мелких лучеобразных «гусиных лапок» в уголках глаз, которые появились, стоило ему улыбнуться. Седина пропала, уступив место русому, почти пшеничному цвету растрёпанной шевелюры. — Я ничего не помню.

Лия смотрела на мужа, молодого, красивого и не узнавала. Услышала биение его сердца. Он тут, рядом с ней, и нет больше тёмного каменного заключения. Нет больше тех страшных фанатиков.