"

"Солнце, чуть задержавшись у горизонта, устремилось вниз, спеша спрятаться в снегах. Эвенки остановились на небольшой поляне, чуть утрамбовали высокий снежный покров. Тыманча и его брат споро наломали ветвей, установив их по кругу, сверху пошли еловые лапы, которыми так же выстлали пол. Получилась импровизированная палатка. В это время Тыкулча развёл костёр, на котором то ли жарил, то ли подогревал уже готовое мясо.

Мы с Пашкой не сидели без дела, тоже начав ломать еловые ветви, подавали их парням. Эвенки таким интересным образом сложили свой шалаш, чтобы наверху осталось небольшое отверстие.

Посреди расчистили землю и разожгли костерок.

Поужинали лепёшками, в которые было завёрнуто мясо, а потом забрались внутрь шатра, где Тыманча предложил нам травяной взвар из брусники, смородины и плодов шиповника.

Полилась неспешная беседа, паренёк переводил нам речь старших мужчин, из всей троицы русский знал только он.

– Отец говорит: будьте осторожны, в лесах видели амикана. Зимой тот сильно опасен.

– Амикана? – переспросил я.

– Медведя, по-вашему, – перевёл Тыманча, – гости для нас священны, только и мы не можем задержаться.

Идём за сокжоями, оленями то есть. Дикие олени, – добавил он, – отвезём вас завтра по течению реки, через аргиш, через дневной переход, – спохватился Тыманча, – олени. Нам нельзя их упустить.

– Втроём, – удивился я, – идёте на охоту?

Тут у паренька брови поползли вверх:

– Много народа не надо, надо меткий рука.

– Спасибо, что подобрали нас. Совсем не зная откуда и кто мы.

Тыманча фыркнул:

– Знаем откуда вы. Только мой отец говорит, у каждого свой путь. Боги послали нас к вам, отказывать в помощи нельзя.

Тыкулча что-то тихо сказал пареньку и тот немного смутился.

– Пора спать. Отправимся на рассвете.

Спорить я и не думал, поудобнее устроившись на еловых лапах. Пашка давно спал. В шалаше было тепло и комфортно. Собаки охраняли наш покой.

Утром я встал бодрым и отдохнувшим. Эвенки уже надевали упряжь на оленей. После скорого завтрака отправились в путь.

Наши попутчики были немногословны, да и вести беседу, когда тебе в лицо бьёт холодный ветер, не очень-то хочется.

Нарты мягко скользили чуть поодаль от реки, Пашка крутил головой по сторонам с детской любознательностью подмечая всё.

Когда-то он будет вспоминать время, проведённое в лагере как дурной сон. А пока нам надо было выжить. Денег нет совсем. Может, удастся сменять консервы? Но самое главное, у Пахома отустствовали документы. Свои я спрятал на груди, завернув в несколько слоёв бумаги и стараясь без нужды не доставать. Отпечатаны они на тонюсеньких плохоньких листах, пострадавших от времени, боюсь, просто рассыпятся. Теперь меня звали, согласно бумагам, Озеров Артём Ильич, уроженец Томска.