– Вы пока здесь отдыхайте, – выпрямился Яков Арнольдович, сгрузив меня на кровать, – а мне пора на пост.

Доктор вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Маруся уже стягивала с меня мокрые портянки, которые волочились грязными лентами за ступнями. Набрала в тазик холодной воды и поставила у кровати.

– Опускайте ноги, Егор Иванович.

Вода показалась мне горячей с мороза.

– Повезло, – Маруся осматривала пальцы и ступни, омыв их в тазу, – обморожение первой степени. Да вы в рубашке родились, не иначе, – улыбнулась мне медсестра.

Когда ноги привыкли к холодной жидкости, она подлила из чайника, шумевшего на печке, немного горячей воды, и подала мне чашку с бульоном.

– Пейте, так быстрее согреетесь. Только по чуть-чуть, вы долго голодали.

Я поблагодарил заботливую девушку и приник к посудине, во рту разлился невероятный пряный вкус куриного бульона. Попав в желудок, он, казалось, растекался благодатной волной по всему телу.

– Не спешите, – чуть придержала чашку Маруся, – плохо станет. Мелкими глотками.

С трудом оторвавшись от края посуды, я глянул на вожделенную еду и отставил чашку чуть в сторону.

– Маруся, всё никак не могу понять, как вы оказались возле бараков?

Девушка вздрогнула, на её глазах выступили слёзы:

– Мальчишка, что на посылках у Старого, он увидел меня через ограду и крикнул, что отцу плохо с сердцем. Я и…

– А где были часовые?

– Пересменка, что ли, была, – пожала плечами девушка, – я ведь не должна ходить туда, потому и прошмыгнула тихонько. А там за бараками они, – Маруся смахнула слезу со щеки, скривилась, стараясь не разреветься, – мигом схватили меня, и пикнуть не успела. И потащили… Если бы не вы…

Она крепилась, но не выдержала и расплакалась:

– Я так испугалась, так…, – захлёбываясь слезами, кое-как вымолвила девушка.

– Не плачьте, – взял её ладони в свои, пальцы Маруси мелко подрагивали, – всё обошлось.

– Дура я. И вас подвела, – шмыгнула она носом, справившись с эмоциями.

– Не беда. Живы будем не помрём, – подмигнул я ей, – а теперь лучше поведайте, что ваш батюшка с Яковом Арнольдовичем задумали?

– Вы не знаете, – начала Маруся, – всю шайку и самого Старого расстреляли утром перед всеми, даже мальчишку не пожалели.

Чигуров многое позволял деду, но они покусились на территорию комсостава, а начальник лагеря боится всякой угрозы со стороны зеков. Это было всё равно для Чигурова, что ворваться к нему в дом. Понимаете?"

"Я кивнул. Начальник, садист и псих, а значит, боится до полусмерти, что однажды и сам попадёт в лапы терзаемых им зеков. Старый нарушил негласное правило начальника лагеря: его территория неприкосновенна. Может дед и не знал, что задумали его прихвостни, но он в ответе за них.