— А нам надо поговорить.

Он протянул ей руку, пригашая пройти в кабинет, но Алиса прохладно повела плечом и молча прошла за ним.

— Выпьешь? — Костя кивнул на бутылки, стоящие на небольшом столике. Она отрицательно качнула головой, он пожал плечами: — Значит, и я не буду.

— О чём ты хочешь поговорить? — Стоя посреди кабинета, натянутая, как струна, Алиса чуть вздёрнула подбородок, надеясь, что выглядит достаточно внушительно. Обида от его поступка, приглушённая пропажей Наташи, вспыхнула вновь, а тот факт, что дочь так легко приняла его, лишь подогревал её.

— Думаешь, у нас мало тем для разговора? — мягко спросил Костя, внимательно глядя на неё. Видя, что садиться Алиса не собирается, он опёрся о стол и положил ладони на полированное дерево. — Например, о том, что ты мне до сих пор не доверяешь.

— А должна? — Алиса дёрнула уголком рта, криво усмехнувшись. — Впрочем, мы клятв в верности друг другу не давали. И ты сразу чётко обозначил границы наших отношений: только секс, ничего лишнего.

— Ты же знаешь, что это не так. — Костя плавно шагнул к ней, протянул было руку, чтобы коснуться, но она отшатнулась. — Как же ты, должно быть, меня презираешь. И всё из-за тех слов?

— Всё из-за того, каким ты стал, — тихо ответила Алиса. — Того, что я вижу вокруг тебя. Внутри тебя.

— А ты уверена, что видишь, что там, внутри? — он напряжённо всматривался в её глаза, пытаясь найти там хотя бы тень того, что чувствовал сейчас.

Она молчала, плотно сжав предательски задрожавшие губы. В носу отчаянно щипало, но разреветься перед ним сейчас значило признать своё полное поражение. Прежде всего, перед самой собой.

— У меня ничего не было вчера с Амалией. И ни с кем другим не было с той первой ночи, что мы провели вместе. — Костя осторожно положил ладони ей на плечи, заставляя поднять на него блестящие глаза. — Ты не просто вошла в мою жизнь — ворвалась в неё таким ураганом, что места для мыслей о других женщинах не осталось. Мне даже стали сниться эротически сны! Я видел их в последний раз в семнадцать!

Тень улыбки мелькнула в её глазах, и Костя, ободрённый, продолжил:

— Она разлила на себя кофе. Как я сейчас понимаю — специально. Надеялась на что-то, и тут я тоже виноват, что дал повод когда-то, но… Алис, — он смотрел так проникновенно, что у неё невольно подгибались колени, а сердце билось так быстро, что почти заглушало его слова. — Я тебя люблю. Только тебя. Одну и навсегда.

Повисла тишина. Звенящая, томительная, полная чужих надежд и мечтаний. Наконец Алиса медленно покачала головой.

— Мне так хочется тебе поверить…

— Поверь! — с жаром воскликнул Костя. — Поверь! — И добавил чуть слышно: — Если тоже любишь, конечно.