— Вейре, — позже обратился герцог к сыну. — Гостья устала. Ей следует ехать домой.

Малыш тут же закусил губу и повернулся ко мне.

— А вы еще приедете? — смотрел на меня такими глазами, что я улыбнулась и кивнула:

— Конечно.

— Когда?

— Когда придумаю новую историю.

— А мне понравилась про Нильсе!

— Хорошо, тогда я расскажу придумаю продолжение.

Он улыбнулся.

— А я все думал-думал: как же он тогда справился.

— И что же ты придумал?

— Ничего, — грустно ответил Вейре. — Я просил у гувернера найти такую книжку, но он сказал, что вся история — вздор.

— Не грусти, — я с нежностью провела ладонью по его шелковым волосам. — Я расскажу тебе историю вновь, ты ее запомнишь и запишешь, а потом будешь перечитывать. — Поцеловала бы его в макушку, но боюсь, тогда герцог схватит меня за руку и выволочет из детской силком.

— Мне нравится, как вы рассказываете!

Покидать Вейре тяжело.

— Выздоравливай, и я расскажу снова, — уходя, я еще раз улыбнулась и вышла.

Когда дверь детской закрылась, ожидала, что услышу много грубостей в свой адрес, но герцог молчал.

Лишь когда села в карету, и она двинулась с места, я смогла выдохнуть с облегчением.

Уже можно не изображать даму, а просто лечь на сидение и помечтать, как бы здорово было принять ванну и поесть чего-нибудь горячего.

Герцогу я настолько не нравлюсь, что он позабыл о гостеприимстве. Но да Бог с ним. Я бы отказалась все равно. В его присутствии у меня бы кусок застрял в горле.

Глава 15

Вернулась я выжатая, как лимон.

— Как Вейре! — встретила меня Ильнора вопросом, едва вошла в ее любимую изумрудную гостиную.

— Бедный малыш, — вздохнула я и с удовольствием плюхнулась в кресло, еще хранившее приятный запах герцога.

— Устала? Ава к твоему возвращению приготовила пряный травель, он придаст сил, — она лично налила его мне в тончайшую, полупрозрачную чашечку. — Я благодарна вам, Корфина, за помощь, что вы добры к Вейре!

— Совершенно не за что. Если бы я могла ему хоть как-то помочь, — помолчала, крутя в руках горячую чашку, и все-таки осмелилась спросить: — Простите за дерзость, но могу я узнать, что с ним?

Теперь уже Ильнора тяжко вздохнула.

— Если бы мы знали, — задумчиво заговорила она.

 — Эту непонятную болезнь Вейре унаследовал от матери. Когда племянник женился, Филия была здоровой, бодрой. Первый приступ случился, когда она носила Вейре. В первые разы мы думали, что обмороки и слабость из-за этого. Врачи, а Освальд нанимал лучших, твердили, что ничего страшного, это пройдет. Но Филия таяла на глазах. И уже не нужно было быть доктором, чтобы понять, что она болеет."

"А ведь у них все так хорошо начиналось. До сих пор помню их свадьбу. Редко увидишь такую счастливую пару.