Сегодня на ярмарке к человеку в одежде королевского гвардейца отнеслись с уважением и опаской, но вот дальше на нас станут смотреть с подозрением.

— Тогда давай в лесок, переодеваемся и едем дальше.

— Как пожелаете, ваше высочество, — дурашливо поклонился Энги, получил тычок в плечо, едва не сбивший его с ног, и рассмеялся, наполнив теплом мою душу.

Увы, сохранить такой же галоп, как ночью, днем не получилось. Лошади вымотались, да и мы с Энги тоже. Кое-как, лесами и полями, стараясь держаться в стороне от жилых поселений, добрались до следующей деревни. Только теперь в нас обоих сложно было признать благородную даму и королевского гвардейца. Я облачилась в простое деревенское платье, уложила косы по-крестьянски, вокруг головы, и снова вполне могла сойти за простушку Илву, если бы не дорогой, подбитый мехом плащ. Платье, в котором я бежала из дворца, Энги заботливо свернул и запихнул в седельную сумку. Я предлагала бросить его прямо в лесу, но он наотрез отказался.

У самого Энги из прежнего обмундирования остались только кольчуга и меч. Мундир гвардейца он сменил на дорожные кожаные штаны и потертый дублет с чужого плеча, волосы вместо щегольской ленты стянул простой бечевкой и теперь выглядел как заправский небритый наемник.

На ночлег остановились в придорожной таверне. Энги, как и по пути во дворец, собирался снять две комнаты, но я настояла на одной. Удивительно, но теперь он почти всегда мне уступал. Не стал он спорить и тогда, когда я велела ему лечь на единственную кровать, завидев, что он мостится среди сумок, плащей и попон на полу комнаты.

После бани разгоряченное тело расслабилось и жаждало уютных объятий, человеческого тепла и покоя. Энги лег с краю, крепко обнял меня со спины, зарылся носом мне в волосы и в следующий миг размеренно засопел. Я не стала противиться наползающей дреме и позволила себе сладко заснуть в надежных объятиях.

***

План Энги сработал: всю седмицу мы петляли безлюдными дорогами в отдалении от деревень, останавливаясь в постоялых дворах лишь на ночлег. Хотя ехали мы гораздо быстрее, чем по дороге во дворец, но путь нисколько не сократили: увеличившееся из-за объездов расстояние съедало скорость. Я не роптала и каждый день усердно молилась старым духам, чтобы помогли нам добраться домой.

Когда мы в очередной раз сняли комнатушку в не слишком большом, но уютном и чистом придорожном трактире, я поерзала в объятиях любимого, нашла губами его ухо и прошептала, отчаянно смущаясь:

— Энги… может, поженимся прямо в пути, в первой попавшейся церкви? Тогда мы могли бы…"

"— Нет, — он прижал меня к себе еще крепче и нежно прикоснулся губами к горящей от стыда щеке. — Я хочу, чтобы все было как полагается. Не хочу жениться на тебе на бегу, скрываясь от всех, будто вор.