Мисс Саттерфилд подхватила оторванный лоскут платья, гордо вскинула голову и двинулась к выходу… и тут же наступила на откатившуюся ягоду клубники, поскользнулась, взмахнула руками, слабо пискнула… и растянулась на мраморном полу, перед лицом всего избранного общества.

Чарити смотрела как завороженная на Глорию, которая, покраснев от смущения, с посторонней помощью поднялась с пола и поспешила покинуть банкетный зал в сопровождении своего неуклюжего, но верного виконта. Лицо Чарити залил румянец удовлетворения, а глаза заблестели самой неприличной радостью; губы ее так и норовили изогнуться в улыбке.

Она покосилась на Рейна и увидела, что он тоже закусил губу, а плечи у него подергиваются. Взгляды их встретились, и в ее, и в его искрившихся весельем глазах читалась одна и та же мысль: что может быть лучше маленькой своевременной катастрофы…

Катастрофа. Слово это отдалось эхом в мыслях Чарити, и улыбка ее сразу же увяла. Она нервно сглотнула. Ведь прямо перед тем она от Есей души желала, чтобы все возможные злоключения обрушились на голову этой невыносимой мисс Саттерфидд."

"Чарити нашла глазами свою бабушку.

Старуха не сводила с нее полного тревоги взгляда. Словно железный кулак сжался у нее внутри, сердце забилось неровно, во рту пересохло, а руки стали холодными как лед.

Когда они выходили из банкетного зала, она все вглядывалась в разгоряченные вином лица гостей, словно надеялась в их обыденности почерпнуть силы для борьбы с наползающим на нее ужасом. Она пыталась повторять про себя то, что, вероятно, сказал бы ей Рейн: «То, что произошло с Глорией Саттерфидд, не имеет к тебе никакого отношения». Но выходило как-то неубедительно.

Как только они вошли в бальный зал, неприятности начались снова, да еще какие. Графиня Рейвенсвуд уронила веер, и граф де Брионесс, очень полный мужчина, к тому же плотно покушавший за ужином, галантно взялся этот веер поднять… в результате чего его панталоны лопнули по заднему шву, причем с громким треском, и бедному графу пришлось немедленно предпринять очень хитрое тактическое отступление, в ходе которого он, пятясь задом, налетел на высокий канделябр с горящими свечами и опрокинул его, да так ловко, что свечи покатились как раз под длинные парчовые шторы окна.

Одна из свечей все еще горела, и от ее пламени мгновенно занялась бахрома на одной из штор. Огонь сразу же взметнулся вверх, по карнизу перекинулся на вторую штору.

Бедному графу помогли выбраться из зала; окно же представляло собой горящие врата, и пламя распространялось дальше. У кого-то вырвался сдавленный вопль «Пожар!», но затем несколько джентльменов храбро ринулись на горящие шторы, содрали их с карниза и буквально в секунду затоптали пламя.