Рейн поспешно обернулся и как раз успел увидеть, как Глория Саттерфилд говорит что-то, а щеки Чарити заливаются румянцем. Затем его бабушка ловко увела Чарити прочь, и обе они скрылись в дверях. Ему пришлось помедлить минуту-другую, так как нельзя было прервать разговор на полуслове. Но при первой возможности он извинился и пошел разыскивать своих дам. Нашел он их в соседнем зале. Чарити стояла рядом с его бабушкой и беседовала о чем-то, причем обе казались довольными. И при виде его они улыбнулись.

Он подвел своих дам к герцогине Кларендон, затем незаметно оказался втянутым в разговор о тяготах экономического характера, происходивших из-за сложных отношений с Францией.

Но глаза его поминутно возвращались к милой фигурке жены, изредка он поглядывал и на Глорию Саттерфилд, стоявшую в другом конце зала. Мисс Саттерфилд казалась и пресной, и бледной, и вялой, и слишком худой по сравнению с его Чарити, такой красивой, грациозной и искренней. Он сам не мог понять, как мог желать Глорию Саттерфилд, и так сильно.

Да ведь он желал не женщину, а стремился вступить в приличный брак, сообразил он вдруг.

Он хотел завоевать ее как трофей. Но на самом деле ему нужна была женщина, теплая, родная, близкая душой. Ему нужна была партнерша для страстных ласк и объект для нежных чувств, он жаждал любви. И Чарити была сама любовь, сама нежность, которая разрушила убогий жестокий мир, в котором он жил, и возродила к жизни его сердце и душу."

"Он оглянулся вокруг. Всюду были натянутые улыбки и настороженные взгляды, каждое произнесенное слово имело несколько потаенных смыслов, любое действие совершалось напоказ, всякое замечание произносилось, чтобы произвести впечатление на окружающих.

Человеческие отношения были втиснуты в тесные рамки приличий, и человек здесь оценивался в соответствии с единственным критерием — насколько он может оказаться полезен. И почему ему так хотелось войти в круг этих людей? Какое-то время спустя Чарити и Рейн неожиданно вновь оказались рядом с мисс Саттерфилд; на сей раз эта особа была со своим женихом, виконтом Харроуфордом, молодым человеком с лягушачьей физиономией. Харроуфорд, целуя руку Чарити, задержал ее в своей несколько дольше, чем допускали приличия, и разглядывал ее ладную фигурку и милое лицо с откровенностью, почти недопустимой. Гордость мисс Саттерфилд была уязвлена, и она обратилась к Рейну:

— Вы должны простить его сиятельству, что он столь невнимателен к вам. Он только что вернулся из своего имения. А кому, как не вам, знать, насколько пагубно влияет деревенский воздух на манеры джентльмена… манеры в деревне огрубляются, обветриваются, как и кожа лица.