Нельзя допустить, чтобы Чарити увидела лицо своей бабушки, а потому, объявив, что им обоим необходимо глотнуть свежего воздуха, он быстро вывел жену за дверь."

"Когда они спускались по парадной лестнице, им повстречались два подвыпивших молодых человека. Оба молодца во все глаза пялились на юных леди, которые поднимались впереди них, и не смотрели себе под ноги. Один из молодых людей споткнулся о ковровую дорожку, покачнулся, схватился за приятеля, и тот, потеряв равновесие, врезался в стену… отчего большой портрет одного из предков герцога дрогнул, с грохотом свалился и покатился по ступеням изогнутой лестницы, и только в самом низу упал плашмя, в аккурат на лакея, который стоял у подножия лестницы и возился с веревками одной из громадных хрустальных люстр: самое время было опустить люстры, чтобы поправить фитили свечей, пока гостей рядом не было.

Рейн, встревоженный этой суматохой, поспешно потянул Чарити вниз, и только они успели пробежать несколько ступеней, как сбитый с ног лакей выпустил веревку… Раздалось тонкое позвякивание, затем странный звук. Рейн задрал голову и в следующую долю секунды отскочил в сторону, увлекая за собой Чарити.

Медная люстра грохнулась об пол, со звоном брызнули осколки хрусталя. Звук этот проник в самые дальние закоулки дома, и скоро целая орава прислуги примчалась посмотреть, что случилось. Одна из громадных люстр лежала на полу, среди моря хрустальных осколков. А вокруг теснились люди, и на их лицах были написаны изумление и испуг…

Чарити прижалась к Рейну, сердце ее колотилось. Он приобнял ее, заглянул в лицо, спросил, цела ли она. Она смогла в ответ только кивнуть. Он провел ее сквозь толпу, мимо метавшихся в панике слуг, свернул в один из пустых коридоров и нашел наконец спокойный уголок в дальнем конце длинной, с рядом высоких окон галереи, где сжал трепещущее тело жены в объятиях.

— Рейн! — Она словно очнулась и сразу принялась лихорадочно ощупывать его плечи, грудь, голову. — Ты цел?

— Со мной все в порядке, ангел мой. — Он схватил руки жены, поднес к губам, счастливый оттого, что она испытывает такое облегчение. Но скоро выражение ее лица изменилось, на нем изобразился ужас, и он почувствовал себя так, будто его сильно ударило в грудь.

— Рейн, ведь тебя чуть не убило! — едва выговорила она.

— Чарити, меня даже не оцарапало! Это была случайность, глупая ошибка… — Он осекся, заставил себя подавить разгоравшийся гнев. — Я жив и здоров…

— Это ненадолго! Неужели ты не понимаешь? Сначала Глория и пожар, а теперь еще и люстра… Нельзя мне было приезжать на этот бал! — Она резко отстранилась от него. — Мы должны уехать… сию же минуту! Прошу тебя, Рейн! — Она отвернулась, но он поймал ее за локоть.

— Чарити, ты ничуть не виновата в том, что произошло.