— Свадьба! Невеста одна! Брата украли! А ты как животное на полу совокупляешься?! Ты совсем страх потерял?

— Так тебя волнует, что я трахался на полу как животное? Ален, пошли в постель… — пьяно хмыкаю я, и только потом осознаю все, что сказал отец. Мелисса уже помогает Алене подняться. В проеме двери мелькает лицо жены Черкашина. По телу проходит ледяной ток, и я вскакиваю.

— Что значит брата украли?! Мама, Сережа же на сборах!"

"— Они закончились два дня назад, — говорит жестко отец и, бросая взгляд в абсолютно бледную мать, объясняет. — Мы не хотели поднимать панику. Я уже собираю нужную сумму.

— Сколько они затребовали?

— Два миллиона. Это уроды из компании «Мэлис», — выплевывает отец, а меня уже потряхивает.

— Почему ты не отменил свадьбу! Почему я не знаю об этом! Значит та из-за рейда угроза была реальной! Они отомстили! Алена, твое предчувствие не подвело, — хватаюсь на волосы, смотрю на Алену, но та кажется мертвой. Еще и кровь по всему платью не добавляет живости. Она вздрагивает, замечая мой взгляд, быстро себя осматривает, бежит к шкафу. И взяв оттуда шмотье, закрывается в ванной, чтобы переодеться. А я тем временем повторяю вопрос.

— Почему я ничего не знаю?

— Потому что ты должен думать не о том… О своем сыне я сам позабочусь. Я уже сказал, все решено. Сейчас отвезем деньги, потом сразу за Сережей.

— Я с тобой! — подскакивает мама, но отец ее останавливает.

— Мне там только твоей истерики не хватало. Никто не паникует. Никита идет к гостям извиняться за разгром, что он устроил, Мелисса сидит, не шевелится, я еду за сыном, а Алена…

— Алена поедет с нами, — подает голос Василиса Черкашина и идет к двери ванной. — Думаю, так будет лучше.

— Отлично. Все знаю, что им делать. Тогда за дело, — говорит отец, почему-то сейчас не вызывающий у меня ничего кроме презрения. Самое важное — внешние приличия, а то, что сына могут убить, насрать. Но самое главное, что это все моя вина.

— Это я виноват. Эти рейды. Хотел быть героем и не подумал…

— Потому что подумали за тебя, — появляется из ванной Алена в джинсах, футболке и с пучком на голове.

— Ты о чем? — не понимаю, к чему она клонит.

— Знаешь, где лучше всего спрятаться, чтобы не нашли? — отвечает она, поднимает злосчастную синюю папку и свой рюкзак. — На самом видном месте.

В комнате повисает напряженная пауза, которую нарушает раздраженный голос отца.

— Алена, времени нет на твою философию выживания.

— А спешить нам некуда, Юрий Вячеславович. Ведь, если вы не отдадите приказ убить Сережу, ему никто ничего не сделает.

— Алена, — голова начинает болеть, и я уже ору. — Что ты несешь!?

— Вася, приглашение на свадьбу с собой?

— Да, конечно, — недоумевает Черкашина и лезет в свою сумочку для ключей и того самого конверта.