"Глава 1

Стоит мне переступить за школьный порог, как робкие надежды на спокойные, пусть даже скучные каникулы начинают лопаться одна за другой. Точь-в-точь как мыльные пузыри, приземлившиеся на твердую поверхность.

Начнем с того, что разлюбезный отчим отправил за мной Смули, самого безнадежного пьяницу из числа своих слуг. Мой предполагаемый защитник в первом же трактире потратил на выпивку все серебряные монеты, так что у нас не осталось ни гроша на ночлег.

Неуверенно пошатываясь, он вручил мне поводья, улегся за моей спиной и безмятежно захрапел. Пришлось самой занять место возницы и по залитой лунным светом дороге трюхать домой.

Наверно, лесные разбойники пренебрежительно кривились, глядя на скрипучую, полусгнившую телегу да неказистую, старую кобылу, едва волочащую поклажу с двумя седоками, полунищими на вид. Мы выглядели столь жалкой добычей, что никто на нас даже не посягнул.

Чтобы не трястись от страха, пересекая Грёнские леса, всю дорогу вспоминаю магические заклинания, которым втайне научилась у своей школьной подруги.

Извлекаю из воздуха водяные капли, собираю их воедино и направляю струйку себе в рот. Утолив жажду, организм просыпается и кое-как бодрствует последующие несколько часов.

Хотя возможно, мне только кажется, что я бодрствую, потому что замечаю наше прибытие к поместью Фрёдов, когда повозка останавливаемся перед массивными воротами. Сползаю с сиденья совершенно разбитая. Все тело ломит, и, как показал недавний осмотр ног, сплошь покрыто синяками разной степени тяжести.

Глажу пегую хромоножку Мирту по спутанной гриве и сонно потягиваюсь. Заворачиваюсь плотнее в потертый бархат и стучусь в ворота. От ударов молота разносится обманчиво гулкое эхо. По опыту знаю: эти звуки едва слышны даже в самой ближней части замка. Только тролль услышит с его звериным слухом, однако именно на это я и рассчитываю.

Вжимаюсь лицом в кружевные загогулины ворот, и пытаюсь разглядеть, не идет ли кто впустить ранних гостей.

В это время суток все обитатели поместья обычно спят, только старая троллиха Ингвер наверняка уже хлопочет на кухне. Месит тесто для пряных лепешек, собирает яйца из-под кур, взбивает масло из надоенного молока. Не ее ли силуэт мелькнул там, за деревьями? Нет, слишком он высокий и мощный. Наша кухарка хоть и рослая, но не настолько.

Неужели отчим встал спозаранку, чтобы самолично приветствовать падчерицу, прибывшую домой на каникулы? При одной мысли о нем мне становится так зябко, что еще плотнее кутаюсь в ткань. Вот кого я меньше всего хочу сейчас видеть — так это сира Барди Фрёда, безукоризненного в своей жестокости аристократа!

На миг отвлекаюсь, поворачиваюсь к Мирте, щекотно уткнувшей влажные губы мне в затылок.