– От скромности вы не умрете.

Специальными золотыми щипчиками Меракс вынул камень из бокала и бросил обратно на поднос. С виду он совершенно не изменился.

Меракс удовлетворенно кивнул и пригубил вино.

– Ты только посмотри, какое чистое небо… – смакуя вкус, проговорил кесарь. – Навсегда чистое, ведь я знаю, что ни одна крылатая чешуйчатая тварь не появится в нем. Как же нам назвать этот цвет? Ультрамариновый? Индиговый? Знаешь, в детстве моей главной мечтой было расправить крылья и улететь в закат. Забавная детская мечта, не так ли? А что, пришлая, в твоем мире такое же красивое небо?

Я поперхнулась и нервно сглотнула, теребя перья на своем дурацком халате. Последнее предложение Меракса мне не понравилось. Вообще.

– Не понимаю, о чем вы.

– Это неправильный ответ.

Он знал! Узнал о том, что я попаданка!

Это был удар.

Цезарион вытянул руку с растопыренными пальцами и сжал их в кулак.

Ошейник на мне сдавил горло. Я подавилась воздухом и схватилась за его края, пытаясь оттянуть, но безуспешно. Это было жуткое ощущение удушья. Просто отвратительное! Нестерпимое.

– В моем мире небо еще красивее, кесарь! – с трудом прохрипела я. – Откуда ты узнал?

Только это был не главный вопрос. Главный состоял в том, что еще ему известно.

– Заклинатель зверей получит большую награду.

Цезарион снова взмахнул рукой, и воздух передо мной загустел, свиваясь в картину. Я увидела несчастного Злыдня, прикованного к камню, а рядом с ним нечесаного седого мужика с видом полнейшего головореза. На голове Злыдня была надета металлическая шапочка, к которой был прикреплен провод, ведущий к большому стеклянному сосуду. В этом сосуде, как в телевизоре то и дело мелькали видения из жизни кота. Там был мой мир – высотные дома, магазины, машины! А потом я увидела себя в джинсах и свитере! Мы с Сонькой сидели в кафе и болтали. Но вот эта картинка сменилась на совсем недавние события. Камера… я в желтом платье… мой побег… Риган… Я и Риган, поцелуй…

Рядом сидел какой-то хмырь, который быстро записывал все, что показывалось в сосуде.

Ну Злыдень, ну подлец! Я ж ему строго-настрого запретила за нами подглядывать!

– Вам за такое котья матерь бошки поотрывает, уши обгрызет, внутренности вытащит и на заборе развесит! – шипел перс на мучителей.

– Да сделай уже что-нибудь, нет сил эту шерсть слушать, – простонал мужик, который писал.

– Нельзя ему боль причинять, иначе не покажет больше ничего. Выуживание воспоминаний – процесс тонкий, – наставительно сказал Заклинатель зверей.

На этом видение будто кто-то выключил. Хотя известно кто – Меракс Цезарион.