Граф чувствовал, что был предан, или скорее обманут, а чувства его оскорблены, и жаждал мести… И вот этот страх и расстройство от измены Браммеля привели ее в состояние некоего легкого помешательства. Вскоре после того как родилась Розали, Люси, не выдержав эмоционального потрясения, бросилась в Сену.

– И вы решили оставить Розали у себя?

Эмилия улыбнулась.

– Я полюбила ее сразу же, как только увидела. Я поменяла имя и место жительства… Я никогда не жалела, что решилась на это, ведь Розали дала мне столько радости, сколько дочь может дать матери…

Рэнд вдруг вспомнил о цели своего визита.

– Черт, я спрашиваю не о том, – хрипло проговорил он. – Сейчас главное – кто мог похитить дочь Браммеля?

Кто сделал это?

– Совершенно верно, лорд Беркли, – сказала Эмилия, внимательно глядя на Рэнда. – Я боялась этого похищения с той самой минуты, как узнала, что тайна Розали открыта.

,Дело в том, что она украдена не потому, что она дочь Браммеля. Ее похитили, потому что она дочь Люси Донкастер.

Глава 15

Только радость отныне!

Теперь ты со мной.

Готова слушать меня

И успокоить мои треволненья.

Теперь ты – моя!

И твой я навек…

Филипп Сидни

Дверь была крепко заперта на засов. Поняв это, Розали в сердцах бросила на пол зажатые в руке шпильки. Злые отчаянные слезы готовы были брызнуть из ее глаз, но она сдержала себя.

После нескольких часов безуспешных попыток открыть замок ей показалось, что она услышала наконец долгожданный щелчок, который означал бы свободу, однако дверь по-прежнему была заперта. В комнате не было ни окон, ни камина, через которые можно было бы попытаться убежать, и Розали оставалось только одно – постараться открыть эту злосчастную дверь, но она не нашла для этого ничего, кроме шпилек."

"Убранство комнаты отличалось пышностью, однако для Розали это была только тюрьма. Вышивка, разнообразные букеты цветов, кружевные оборки – все вокруг только раздражало ее. Эта претенциозная английская красивость была весьма далека от изысканной простоты замка д'Анжу.

На маленьком столике возле кровати в оборках и рюшах горела масляная лампа, на другом стояла корзина, полная спелых фруктов. Розали взяла яблоко и надкусила его – оно оказалось сочным и сладким. Розали ела, вспоминая события последних дней.

С той минуты как Гильом оставил ее в цыганском шатре, какие-то люди все время перевозили ее с места на место, обращаясь с ней достаточно хорошо, однако сохраняя полное молчание о том, куда и зачем ее везут.

Бегство было абсолютно невозможно, так как похитители действовали слаженно и быстро.

Часть пути они проделали на корабле, и, когда однажды ночью он причалил к берегу, Розали сразу узнала знакомые запахи английской пристани, воздух Лондона и звуки родной речи.