– Полагаю, ты пригласила этих двоих в надежде, что они поубивают друг друга?

Девочки переглянулись и с жадным любопытством уставились на него.

– Кто кого убьет, дедушка? – пропищала Лора.

– А можно мы закопаем того, кого убьют? – подхватила Адель.

– В саду, под розами!

– И напишем эпидемию!

– Эпитафию, Адель, – поправила миссис Норидж.

– Эпитафию!

Болонка радостно затявкала, старый Дик отозвался басовитым рычанием.

– С вами невозможно серьезно разговаривать! – возмутилась Нора. – Бетси, крошка, только ты меня понимаешь."

"Она прижала к себе собачонку и вышла, сохраняя на лице выражение оскорбленного достоинства.

Патрик вздохнул, глядя вслед жене. Но старый Фредерик только усмехнулся:

– Клифорд и Макнормик в одном доме? Помяните мое слово, нас ждет кровопролитие. И я очень удивлюсь, если оно случится не в ближайший уикенд.

Утро субботы выдалось ясным и солнечным. Но всем присутствующим в столовой Эвансов казалось, что под потолком бродят тучи, сверкают молнии и закручиваются невидимые вихри.

Назревала буря.

В эпицентре начинающегося урагана сидела высокая некрасивая женщина с черными волосами, разделенными на прямой пробор. Она словно вся состояла из острых углов: длинный нос, узкие глаза, заостренные пальцы. Тонкие губы кривились в сардонической усмешке.

Линда Макнормик была одной из самых успешных писательниц последнего десятилетия. Ее романы о похождениях беглого каторжанина Жака (молодого, прекрасного и, конечно же, безвинно осужденного) были не слишком обласканы критиками, зато горячо любимы читателями. У самой Норы на полке стояли все книги, начиная с «Голубоглазого мстителя» и заканчивая «Искушением Жака».

На другом конце стола восседал бледный мужчина с бесцветными глазами и презрительно оттопыренной нижней губой. Алексу Клифорду было всего тридцать два, но глубокие залысины на лбу и обвисшие щеки добавляли ему возраста.

Книги его продавались не слишком успешно, зато каждая вызывала дрожь экстаза у критиков, утверждавших, что Клифорд – литературный гений. Если бы всякий раз за подобный комплимент Алекс получал по фунту, он был бы уже миллионером. Но увы – его хвалили безвозмедно, а денежки читателей текли в карман Линды Макнормик.

– …Терпеть не могу, когда утверждают, будто написание книги сродни рождению ребенка, – громко говорила Линда. – Так заявляют лишь идиоты, не делавшие ни того, ни другого. У меня самой двое детей и девять книг, поэтому я могу сравнивать со знанием дела. Если вы написали роман, единственное, что у вас отвисло – это задница. С деторождением, увы, дела обстоят куда хуже.

– Линда! – всплеснула руками миссис Эванс, шокированная выражениями гостьи.

Писательница потрепала болонку, сидевшую на коленях у Норы.