Патрик схватился за голову:

– Честное слово, дорогая, твое пристрастие к творческим людям заходит слишком далеко! Карл Боннэ гостит у нас уже неделю. Чем он тебя не устраивает?

Нора не успела ответить: дверь распахнулась, и две кудрявые девочки-двойняшки вбежали в столовую. За ними следовала гувернантка чрезвычайно строгого вида, а за ней плелся пожилой черный лабрадор.

– Вот и миссис Норидж! – с облегчением воскликнула Нора, надеясь, что на этом неприятный разговор закончен. – Дик, фу! Не лезь к Бетси!

Пес покорно улегся у ног Фредерика. Тот потрепал его по голове, поднялся и, тяжело ступая, подошел к окну.

В стекле отразился лысый старик с роскошными седыми усами, которые своей пышностью словно пытались компенсировать отсутствие растительности на голове. В прищуренных глазах, окруженных лучами морщин, пряталась усмешка, с которой он поглядывал на дочь и зятя.

Нора и Патрик Эванс были похожи так, словно выбирали друг друга исходя из принципа подобия: оба кругленькие, маленькие и подвижные, точно мячики для пинг-понга. Патрик черпал умиротворение в своем хобби, трудолюбиво собирая миниатюрные модели паровозов. Что касается Норы, ее кипучая энергия находила несколько менее безобидный выход.

Миссис Эванс коллекционировала людей.

Объектом ее страсти мог стать далеко не каждый. Творческие личности – вот за кем охотилась Нора. Перед ними она благоговела и трепетала, признавая их безоговорочное превосходство над всеми, кто обделен талантом.

Заполучив к себе композитора или художника, Нора поначалу ходила вокруг него, разглядывая с тем же почтением, с каким дети в зоопарке глазеют на тигра. Если же добыча принималась рычать, бить себя хвостом и бросаться на прутья, восторгу ее не было предела.

Она записывала свои впечатления и мечтала в конце жизни издать мемуары под названием «Великие люди глазами Норы Эванс».

Старый Фредерик прокашлялся и обернулся к гувернантке:

– Миссис Норидж, скоро к нам прибудут новые гости.

– Рада это слышать, сэр.

– Боюсь, ваша радость преждевременна, – усмехнулся старик. – Нас ждут суровые испытания. Я бы посоветовал всем запирать двери на ночь и не выходить, если до вашего слуха донесутся дикие вопли.

Нора бросила на отца сердитый взгляд.

– Скульптор Боннэ сброшен с постамента, – скорбно продолжал старый Фредерик, словно ничего не замечая. – А ведь поначалу мы возлагали на него большие надежды. Шизофрения, раздвоение личности… Судя по его работам, можно было рассчитывать даже на манию величия! И что же? Оказался нормален, как булочник. Мы все считаем, это просто возмутительно с его стороны.

Нора не выдержала:

– Отец, твои шутки невыносимы.

– Но я вовсе не шучу, милая, – смиренно заметил Фредерик.