Набираю побольше воздуха в грудь:

– У Дмитрия есть невеста! – выпаливаю на выдохе и слежу за их реакцией.

Мама прикрывает рот рукой, испуганно смотрит на папу, затем на Диму. Отец же продолжает улыбаться. По его выражению понимаю, что тот уже в курсе. Неужели Дима все ему рассказал?!

– А еще он… — слова застревают у меня в горле.

Сказать им, что он мне платил за секс и лишил девственности? Да у меня просто не хватит духа.

Запинаюсь, сглатываю, пытаюсь смочить пересохшее горло.

– Саш, я думаю, нам нужно поговорить, – увидев мою заминку, Дима делает шаг навстречу.

Отшатываюсь от него, как от огня.

– Не о чем нам говорить! Я с предателями не разговариваю! Уходи! – складываю руки на груди.

Повисает неловкое молчание. Кажется, все в растерянности и не знают, как реагировать.

Поворачиваюсь к папе:

– Папа, скажи, чтобы он ушел! – прошу его.

На глаза уже наворачиваются слезы. Почему он не слушает меня? Чувствую себя беззащитной.

Папа озадаченно чешет затылок, собирается что-то сказать, но Дима говорит первый.

– Хорошо, я уйду, – отвечает он.

Смотрит на меня проникновенно. В его глазах внезапно столько теплоты, что захлебнуться можно. И лицо теперь очень серьезное. Ни намека на привычное позерство:

— Если хочешь, уйду. Только давай, ты меня проводишь? Удели мне пару минут.

Не выдерживаю, отвожу взгляд. Кусаю нижнюю губу. Папа смотрит в пол, мама глазами мне показывает: “иди”.

– Ладно, – соглашаюсь.

Похоже, они тут все сговорились! Но что он за две минуты мне сделать сможет? Хотя бы уберется отсюда.

Быстрым шагом пролетаю мимо Димы и иду в сторону выхода.

Слышу его ровные шаги. Идет за мной.

Дохожу до прихожей, открываю входную дверь. Стою, демонстративно жду, пока он выйдет.

Дима задерживается на пороге:

– Не хочешь проводить меня до калитки? – спрашивает он.

– Нет! – отвечаю, не глядя в глаза.

А у самой сердце колотится.

Снова прогоняю его. Внутри все кричит от отчаяния: я его больше не увижу! Теперь уже точно!

Но я не могу вот так вот взять и простить за все, что он сделал. Думает, если приперся на своей яхте с цветами, то сразу к нему брошусь?

Еще чего! Пусть уходит! Видеть его не хочу больше!

Дима стоит, не шелохнувшись, молчит. Я гадаю, почему он не уходит?? Не решаюсь разбить молчание. Наконец, Дима начинает говорить:

– Саш, я был придурком. Понимаю, почему ты на меня сердишься. И ты абсолютно права. Но я готов все исправить.

Сжимаю зубы. Не верю ему. Я больше в его игры не играю. Пусть катится к своей невесте, и живет с ней долго и счастливо!

— Уже исправил, — продолжает он. — У меня больше нет невесты. Если ты дашь мне второй шанс, все будет иначе.

Вскидываю на него потрясенный взгляд.