Охранник тем временем указывает на сваленные в углу ящики, и мы с Викингом рассаживаемся и закуриваем. Всё равно делать нечего, так почему бы и не угробить лишний раз собственное здоровье?

— Надо было сначала ему позвонить, — замечает Викинг, сплёвывая себе под ноги.

— Да ладно тебе, — отмахиваюсь, затягиваясь горьким дымом. — Сюрпризы вещь забавная.

— Тебе всё забавно, весёлый Роджер.

— На том и стоим, — смеюсь, потому что смех — моя защитная реакция, своеобразная панацея.

Не знаю, сколько сидим, сохраняя молчание и выкуривая одну сигарету за другой, когда из узкого прохода между бараками показывается Карл. Глаза скрыты за стёклами очков, а на губах играет усмешка. Ему доложили о нашем приходе, потому что по-другому у Чёрных ангелов просто не бывает.

— Наконец-то, — бурчит Викинг, выбрасывая даже не второй по счёту окурок в рядом стоящий железный ящик.

— Дела, ничего не поделаешь, — пожимает плечами Карл, останавливаясь рядом.

Смотрю на него снизу вверх и вижу, что за годы почти не изменился: такой же худой и длинный, разве что ещё более гордым кажется и холодным. Карл из нас всех самый спокойный, точно ледяная фигура. Молчалив, саркастичен и подозрителен до крайности. Параноик, не иначе, но таким его сделала жизнь, хотя и в далёкие пятнадцать, когда нас свела судьба, он не был балагуром и весельчаком. Всегда закованный в невидимую постороннему глазу броню, всегда настороже, словно любое неосторожное движение или лишнее слово прорвёт плотину."

"Поднимаюсь на ноги, обнимаю Карла за шею, а тот отводит меня чуть в сторону, чтобы никто, даже Викинг, не смог услышать.

— Почему вчера трубку не брал?

— Слушай, — потираю шею, потому что надоело столько лет перетирать одну и ту же тему, — ты же сам прекрасно знаешь, что в свой день рождения я никого не хочу видеть. Совершенно никого.

Карл сверлит меня взглядом сквозь стёкла очков, которые на свету почти никогда не снимает, в душу заглядывает, рентген чёртов.

— Это точно не из-за меня?

Люди, знающие Карла хоть несколько минут, рассмеялись бы мне в лицо, скажи, что у Чёрного ангела чувство вины размером с остров Мадагаскар.

— Нет, не из-за тебя. Я тебе сколько раз уже говорил, что мне есть о чём подумать в этот день и без твоей рожи и извечного самоедства. Отвали, хорошо?

Карл медленно кивает. Старается верить, и, надеюсь, когда-нибудь у него это всё-таки получится.

— Барышни, хватит шептаться, — говорит Викинг, ковыряя носком сапога гравиевую насыпь. — Я дела все бросил, кстати, не для того, чтобы на ваше шушуканье любоваться.

Карл смотрит на часы, потом улыбается и предлагает:

— Поехали, ребята, в “Корсар”.

Да хоть к чёрту на рога.

* * *Возле ресторана “Корсар” почти пустынно, если не считать парочки припаркованных рядом со входом автомобилей.