И это почти невыносимо, но, как и тогда, практически не страшно.

А потом была протянутая мне бледная кисть, и истерический хохот, и страх последствий. Карл не смог пустить мне пулю в лоб, как того требовала чужая воля, и смерть тогда отступила, скрылась среди высоких деревьев, чтобы вернуться когда-нибудь потом. Мы обманули её, подсунув не того, и пока что это сходит нам с рук. Долго ли?

На откуп тогда я отдал свой глаз, а Карл — душу, и она давно очерствела, сжалась до микроскопических размеров, но иногда я ещё вижу в его глазах огонёк не жестокости, но доброты.

Растираю ладонями лицо, сжимаю пальцами переносицу, чтобы демонов унять, и они подчиняются, потому что привыкли слушаться, затаясь в глубине больной души.

— Забей, — доносится голос Викинга. — Нас всех в этот день нехило мотыляет по волнам памяти. Но вас с Карлом, конечно, особенно, потом на целый год отпускает.

Усмехаюсь, потому что Викинг чертовски прав: мы с Карлом и правда, никак не можем оставить общее прошлое позади. Я доказываю, что он ни в чём передо мной не виноват, он делает вид, что верит, но практика показывает, что его долбит похлеще моего. Так и живём уже двадцать лет, неспособные хоть что-то исправить.

— Слушай, а поехали, покатаемся, — предлагает Викинг, отбросив в сторону очередную папку. Массирует виски, морщится, жмурит покрасневшие веки. Замечаю, как он устал, но без работы сдохнет, утонет в тоске, а этого я желаю ему меньше всего. — А то в печёнке уже всё сидит. Поехали?

— Когда это я отказывался? — удивляюсь и подбрасываю на ладони связку ключей. — К Карлу наведаемся, вытащим на свет божий.

Викинг кивает, берёт мобильный со стола, набирает номер и минут пять отдаёт распоряжения, касающихся текущих дел в ""Бразерсе"". Викинг — настоящий фанатик клуба, потому что только он однажды помог пережить то, что другого бы уничтожило."

"В итоге приказы отданы, кабинет закрыт, а мы покидаем помещение клуба по узкому коридору, ведущему к чёрному входу. Там Викинг держит свой мотоцикл, подальше от любопытных глаз. Он садится на своего железного коня, заводит мотор, а я выхожу на общую парковку и седлаю недавно купленный чоппер. Звук двигателя успокаивает, и я улыбаюсь, включая музыку. Низкие басы вибрируют под кожей, льются по кровотоку, будоражат. Обожаю это ощущение и уже долгие годы не могу им насытиться. Когда сдохну однажды, пусть меня похоронят с рулём в руках.

Выезжаю на дорогу, забитую автомобилями. Краем единственного глаза замечаю Харлей Викинга и улыбаюсь: Вик снова надеется обогнать меня, да только кишка тонка. Я хоть и одноглазый, но фору дам любому горному орлу, дай только мотор завести. Врубаю музыку громче и увеличиваю скорость. Кто-то сигналит, когда гоню вперёд, минуя психующих автолюбителей.