— Не злись, вернёмся, и будешь снова пахать как лошадь, слова не скажу.

Ева хмурится, но потом смотрит на свой подарок, припаркованный рядом с моим чоппером, и чуть щурится.

— На море, говорите?

— Ага. Я же обещал тебя плавать научить, помнишь? Вот и научу, будешь Ла-Манш потом переплывать.

— Выдумщик-придумщик, — смеётся, становится на носочки, и целует меня.

Не торопясь, касается своими губами моих, а я прижимаю её худое тело к себе, сжимая почти до хруста, а сквозь тонкую футболку чувствую, насколько горячая её кожа. Ева льнёт ко мне, прижимаясь сильнее, а от аромата ландышей и весны голова плывёт. Да я и сам, чёрт возьми, плыву в долбанном экстазе, как в облаке, а организм привычно отзывается на присутствие золотой девочки рядом.

— Так, на море! — говорю охрипшим голосом, с трудом оторвавшись от сладких губ. — Там продолжим.

Ева краснеет и смеётся, а я щёлкаю её по носу и иду к нашим байкам.

Вот сейчас мы сядем каждый на свой мотоцикл, и помчим навстречу ветру, способному унести с собой все опостылевшие проблемы, дурные воспоминания и груз совершённых ошибок. Нужно уметь слушать ветер, нужно любить его, и только тогда на смену тоске и боли он принесёт надежду и покой.

И когда завьётся под колёсами шёлковой лентой дорога, и скорость вскипятит кровь, а адреналин разольётся по венам полноводной рекой, я посмотрю вокруг и увижу тех, кого люблю больше самого себя, больше долбанной жизни и пойму, что я невероятно счастливый придурок.

За это счастье я буду держаться руками, вгрызаясь в жизнь зубами, расталкивая с пути любого, кто посмеет его у меня отнять.

Когда жизнь катится в пропасть — улыбайся. Потому что только так можно попробовать из пропасти этой выкарабкаться."