— Ты чего красный такой, Николай Петрович? Давление поднялось?

— Да поднимется тут, — жалобно сказал Большаков. — Не каждый день у нас в порту пожар да убийство.

— Доделай все, что я сказал, и езжай домой, — велел Иван. — Мне тут еще и твой труп не нужен.

— Не дождетесь. — Главный инженер вдруг усмехнулся. — Ты звал-то чего?

— Посмотри, это кто такой? — спросил Иван, поворачивая экран с застывшим на нем изображением парня, похожего на Петьку Столыпина.

— Илюха Глазов. — Большаков непонимающе посмотрел на директора. — Правда, он у нас уже не работает, в областной центр устроился офисную технику продавать.

Но к ребятам иногда заходит. Работает-то день через день, а дома скучно сидеть.

— Ясно, — окончательно расслабился Иван. — Все, Николай Петрович, двигай ближе к дому.

Нажав на кнопку мыши, он запустил видеозапись дальше. Картинка задвигалась, ожила. Петька Столыпин, оказавшийся на самом деле неведомым Ивану Илюхой Глазовым, моргнул, отвернулся и исчез из поля видимости.

— Стой! — вдруг заорал возбужденный главный инженер. — Вертай назад, Михалыч. Там же Беляев, мать его."

"Иван вновь включил перемотку.

Теперь на экране застыло новое лицо, худое, удлиненное, с тонкими аристократическими чертами, светлыми и ясными глазами и небрежной русой челкой, лихо спадающей на лоб. Лицо бывшего миноритарного акционера порта Алексея Беляева.

— Он же позавчера приходил! — Иван изумленно смотрел на экран. — Мне Новиков говорил, что меня искал Беляев.

— Приходил. — Главный инженер без сил опустился на стоящий рядом со столом стул. — И позавчера, и вчера. Все тебя искал. А ты, Михалыч, только уехал. Во-первых, непонятно, чего он вообще в порт зачастил.

Что ему тут надо, а? А во-вторых, я его в коридоре встретил, сказал, что тебя нет и сегодня больше не будет. Ты ж предупредил, что дела у тебя. И почему он после этого не уехал?

— С чего ты взял, что не уехал? Может, он как раз из конторы вышел и к воротам идет.

— Да включи ты. — Инженер досадливо щелкнул мышкой. — Как же к воротам, если он как раз наоборот, к докам идет.

Беляев на экране дернулся и действительно пошел в сторону доков. Из-за угла навстречу ему вдруг вышел Маргулис. Они остановились, поздоровались и синхронно закурили, разговаривая о чем-то.

Разговор длился минуты три, на протяжении которых Корсаков и Большаков как зачарованные смотрели в монитор, отчего-то затаив дыхание. Затем Беляев махнул рукой в знак прощания и двинулся дальше к докам, а Гришка, постояв немного, развернулся и зачем-то не спеша пошел вслед за ним, хотя до этого точно двигался в другую сторону.

— Да-а-а, — хрипло сказал Большаков и вытер вспотевшую лысину. — Дела-а-а. Разрази меня гром, но подозрительно все это, Михалыч.

— Очень подозрительно, — согласился Иван.