Иван соблюдал технику безопасности, потому что ему казалось, что именно он в ответе за жизнь и здоровье его водителей. Однако те, стремясь получить двойную оплату, частенько пытались обойти его запрет. И Иван справедливо полагал, что за время его отсутствия дисциплина вполне могла расшататься. Яковлев на подобные вещи смотрел сквозь пальцы, потакая человеческим слабостям.

— Вань, я не больной, — тут Пашка от души зевнул. — Я твои требования не просто соблюдаю, я их трепетно блюду, чтобы ты, вернувшись, не сообщил мне, что я тут все развалил. Так что Петька уехал с напарником.

С Колькой Ивониным.

Услышав фамилию Ивонина, Иван расслабился. Когда-то давным-давно это был его напарник. Точнее, сам Иван, молодой и зеленый, вчерашний студент, попал в напарники к Ивонину, с которым они вместе исколесили полстраны и который стал первым, кто пришел на работу в новенькую корсаковскую фирму. Уж кто-кто, а Ивонин точно не мог замыслить против Ивана ничего дурного.

— Ладно, Пашка, прости, что разбудил, — примирительно сказал он. — Нервы стали ни к черту, вот и мерещится всякая глупость. У меня тут неприятности опять.

— У тебя все время неприятности, — сообщил Яковлев безмятежно. — Бросал бы ты этот порт к чертям собачьим. Ехал бы домой. У нас тут хорошо. Тепло, светло, никакого пожара.

— Паша, а ты откуда про пожар знаешь? — снова напрягся Иван.

— Какой пожар? — в голосе заместителя прозвучала легкая оторопь.

— Ты сейчас сказал, что у вас там никакого пожара. А вот у меня в порту как раз только что пожар потушили.

— Да ты что! — охнул Павел. — Ванька, я ж просто так сказал. В том смысле, что мы без форс-мажора живем и работаем. Вот и все. Ничего себе.

И впрямь непруха у тебя какая-то. Уезжай оттуда, Вань.

— Нет, Паша, теперь точно останусь, — твердо сказал Иван. — У меня тут человека убили. Хорошего человека. Настоящего. Так что пока не разберусь, не приеду.

— Ладно, Дон Кихот. Не переусердствуй там с ветряными мельницами, — сердечно сказал Павел. — Помощь будет нужна, звони в любое время. Хотя лучше после семи утра.

Отключив телефон, Корсаков в задумчивости посмотрел на монитор, где на паузе застыло знакомое лицо. Нет, конечно, это не Столыпин. У парня на экране лицо было другой формы — более круглое.

Скорее всего, это кто-то из рабочих. В конце концов, Иван за три месяца не мог выучить в лицо всех членов своего трудового коллектива, в котором работали двести пятьдесят человек.

Скорее по въевшейся за годы ведения бизнеса привычке доводить все до конца он набрал номер главного инженера.

— Слушай, Николай Петрович, — сказал он. — Можешь зайти ко мне? Дело есть.

Большаков, лицо которого приобрело уже апоплексический цвет, появился в кабинете почти сразу. Видимо, был у себя — через приемную.