Он был не один, а с подружкой, у которой жил. В правдивости показаний подружки можно было бы сомневаться, кабы не одно обстоятельство. Именно в ночь пожара в гости к ней пришла школьная подруга с мужем. Компания засиделась далеко за полночь и разошлась только в три утра. К тому моменту пожар в порту уже бушевал вовсю.

Все это Корсаков и рассказал Селезневу, когда они, как и накануне, уселись пить чай. Вот только Лиды сегодня с ними не было, и свет они из конспирации не включали.

— Ясно, — кивнул начальник службы безопасности, когда Иван закончил свой рассказ.

 — Что еще нового принес тебе день сегодняшний?

— По традиции, плохие новости, — мрачно сказал Корсаков. — Главный инженер у меня увольняться надумал. Хорошо, что не сейчас, а по весне, но это ничего не меняет. Дом за городом решил построить, представляешь?

— Дорогое удовольствие, — сдержанно заметил Селезнев.

— Говорит, всю жизнь копил. Может, оно и правильно. Сейчас в цене все падает, и земля, и стройматериалы. Кризис, будь он неладен. Как раз сейчас самое время покупать и строиться. Так что, может, и прав он.

— Может, и прав.

Каждый по-своему старость видит. Я вот, видишь, без дела не могу. Мне хоть какую работу, а подавай. А другие о пенсии мечтают. Ладно, Михалыч, пойду я. — Он по-стариковски тяжело оперся руками о колени и встал. — Ты тут будь начеку. Моя интуиция подсказывает, что он сегодня заявится. Последнее дежурство у Лиды. Времени-то совсем в обрез. Не боишься один оставаться?

— Не боюсь. — Иван поперекатывал мускулы под тонким шерстяным джемпером. Было впечатляюще. — Я этого недоноска очень жду, чтобы он за все Лидины мучения ответил. Так что пусть он боится.

Когда Селезнев ушел, Иван, подумав, набрал номер Лиды. Ему вдруг так сильно захотелось услышать ее голос, что даже горло перехватило.

— Привет. — В трубке зажурчал звонкий колокольчик, и у Ивана на душе посветлело. — На посту?

— Ага. Нас никто не слышит?

— Нет, я соблюдаю конспирацию. — Она засмеялась, и тут же голос ее стал снова серьезным. — Вань, а ты уверен, что это не опасно?

— Абсолютно, — заверил ее Корсаков. — Ты не выясняла, не интересовался ли кто-нибудь графиком твоих дежурств?

— Так в лобовую не выясняла, — ответила Лида.

 — Вообще, ты знаешь, это ужасно — всех подозревать. Я спросила у девчонок-медсестер, когда мы чай пили, не заходил ли кто в ординаторскую. Мол, записную книжку не могу найти. Варя сказала, что чужого никого не было.

— Ну, не было, значит, высплюсь. — Корсаков улыбнулся. — Ладно, доктор Корнилова, идите работайте.

— Спокойной ночи, Ванечка. Береги себя, пожалуйста.

Иван все еще улыбался, отключая телефон. Все-таки эта женщина действовала на него самым непостижимым образом.