Где-то в глубине души, не отдавая самому себе отчета, он уже знал, что эта женщина в его жизни всерьез и надолго и что торопить ее не следует.

Они дождались Селезнева, и Иван отвез ее, радостную и безмятежную, на работу, после чего поехал в порт, понимая, что там его уже совсем потеряли. Войдя в контору, он первым делом наткнулся на Большакова, лицо которого уже не было таким красным и напряженным.

— К похоронам все готово? — спросил Иван.

Похороны Гришки все откладывались, потому что полиция не отдавала тело.

— Да, — отдуваясь, сообщил Большаков. — Ты не волнуйся, Михалыч, я это все на контроле держу.

Как только отмашку дадут органы наши правоохранительные (последние слова отчего-то прозвучали как ругательство), так и предадим Гришку земле в лучшем виде. И охранное агентство я нанял, как ты и велел. Сегодня договор подписываем, вечером приступаем. А этих олухов царя небесного, сторожей наших, я уволил уже. Пусть теперь дома пьют.

— Добро, — сказал Иван. — У нас с плановыми ремонтами-то что, а, Николай Петрович? Или мы со всем нашим детективом текущие дела совсем забросили?

— Обижаешь, — басом прогудел главный инженер, и его лицо даже сморщилось от огорчения.

 — Я в этом порту уж двадцать лет почти трублю, и на работе внешние обстоятельства никогда не сказывались. Плановые ремонты идут. Запчасти заказанные пришли. Думаю, что на новогодние праздники одну бригаду выведем на работу, если ты не против. Оплата двойная, но в сроки тоже уложимся. Навигация в этом году ожидается ранняя, жаль будет большую воду упустить.

— Хорошо, — кивнул Иван, вполне довольный тем, как работает его правая рука. Большаков был надежный, как сейф, и обстоятельный. Так что с этой стороны подвоха можно было не ждать.

— Я вот думаю, Николай Петрович, что после Нового года рассмотрим мы идею Беляева о наплавных мостах. Ты сам-то про нее чего думаешь?

— Так хорошая идея. И Беляев мужик дельный. Ему Матвеев просто ходу никогда не давал. Сам-то он человек старой формации, консерватор. Новое плохо воспринимал, оттого они и цапались с Беляевым все время. Тот пытался что-то изменить, а потом рукой махнул.

— А как они совладельцами стали, они же разные совсем? — заинтересовался вдруг Иван, который раньше отчего-то никогда не задумывался над этим вопросом.

— Так отец Беляева в порту в советские годы директором был. Лешка тут вырос практически, каждый день в порт бегал. Потом в институт поступил, в кораблестроительный, ваш, питерский.

— Да ты что, — удивился Иван, — он в Питере учился, а я и не знал.

— Ну, пока он учился, приватизация наступила. Коллектив акции завода приобрел. Потом все, как у других, кто поумнее, скупать акции начал. Тут Матвеев себя и проявил. Он главным инженером был, как я сейчас, начал у рабочих акции скупать.