Позабытые правила сочинял на ходу. Всё равно никто не проверит. Яша ныл.

– Я не хочу знать французский. Отстань, пожалуйста.

– Скоро я попытаюсь тебя съесть. Я бы предпочёл есть что-нибудь французское.

На третий день раздалось жужжание. Механизм, похожий на паука с большими пропеллерами, опустился с неба и уставился стеклянным глазом. Пяти минут не прошло, показался катер.

– Ну, чего разлеглись! Вам лишь бы бездельничать! – крикнула с палубы смуглая женщина с восточными чертами. И вытерла глаза. Надуло ветром, видимо.

…На пристани Анна взяла Тома за руку и повела к себе. По дороге не пошли, полезли огородами.

– У тебя во дворе идолопоклонники с палатками. Раздерут на ниточки.

– Тебе меня жалко?

– Не хочу показаться не заботливой. Покормлю, вымою, потом пусть раздирают.

– Много их?

– Полный остров. Все дома арендовали, все сараи захватили. А ещё корабль вот-вот прибудет. Круизный лайнер, везёт к нам тысячи сектантов. Одна радость, сыр слопали. И ещё хотят. Ты завтра, кстати, выступаешь на площади. Аппаратуру установили.

– Разве я не утонул?

– Ты не можешь. Твоя мудрость тебя спасла.

– Моя мудрость – это ты?

– А ты и вправду мудр.

Тем временем огромный корабль заворачивал к острову, целясь ровно в пристань.

– Точно пройдём? – спрашивал недоверчивый капитан.

– Сто процентов! Тысячу раз так делал! – отвечал нетрезвый лоцман из местных.

Под днищем заскрежетало, корабль толкнуло, тряхнуло, где-то упали люди. Тяжело и густо, словно раненый, исполин загудел.

– Что это? – испугалась Анна.

– Черепаха Кильпиконна тонет.

– Какая черепаха?

– Местные говорят, когда приезжий демон совратит самую добродетельную женщину, черепаха, чьей спиной является остров Муху, – утонет. Но предварительно закричит басом.

– А добродетельная женщина – это, значит, я?"

"– Ты, ты. Спи давай. Нам завтра ещё бежать отсюда."