Паша вернулся в начало, добавил где-то весеннего ветра, где-то падающих листьев. Героям приделал мелких жестов. Ей – дрожания пальцев и внезапных слёз, ему – морщин на лоб. Обычно этого всего нет, это режиссёр додумывает. Но у Анны в воображении должно получиться кино.

Паша не спешил. Даже наоборот, оттягивал премьеру. Он вообще тревожная личность, во всём сомневается. Три недели ушло на доработку финала. Ещё две – на чистку языка. Выбросил наречия, прилагательные, возвратные причастные обороты, а глаголов, наоборот, добавил.

Неожиданно, и даже не кстати, объявились креативные продюсеры кинокомпании «Слон», Тимур и Володя. Попросили показать результат. Отправил им что есть. Сказал, ещё будет править.

Пашин тестостерон дал интересный эффект. На него откликнулся киношный князь Иван Абрамович. Теперь и он захотел любовную драму. Такую, чтобы на Каннский фестиваль отвезти не стыдно. Криминальный боевик в Канны не отправишь, фантастический триллер тем более. А Пашины провинциальные сопли – самое оно. Снова начались переделки. Сыр решили оставить. Европе понравится. К тому же нашёлся другой спонсор, огромная ферма под Воронежем. Снова спорили об арке персонажей, поворотных моментах и на любимую тему Ивана Абрамовича – о Точке Хуже Некуда. Теперь и он руководил лично.

– Понимаешь, герой должен всё потерять! Это бездна, надежды нет.

– Что ж его, обанкротить?

– Он живёт не ради денег. Какой у него основной мотив?

– Любовь.

– Ну вот. Значит, она, его любовь, уезжает бесследно и навсегда. И пусть он покажет, как ему плохо. Пусть захочет утопиться, но как-нибудь изящно. Без камней и верёвок.

– Но мы же его не утопим?

– Нет, конечно. У нас же не трагедия. Заканчивай быстрей, и отдаём в производство. Обнимаю.

Целый месяц Селиванов скакал по киностудии, дорабатывал на ходу диалоги, что-то переписывал под актёров. Но в первый съёмочный день понял – пора.

Он распечатал сценарий. Надел дизайнерский свитер. Щетину – маркер занятого человека – решил оставить. Распечатал гонорар. Взял вина, сыра и сушёных каких-то деликатесов. И отправился к Анне. От её двери на лестничную клетку шли белые следы. Раньше Паша их не замечал. Но теперь насторожился.

Дверь открыл южанин в костюме штукатура, а может, плиточника. За его спиной виднелась разруха. Ни мебели, ни обоев. Технический свет, вёдра, мешки и рулоны. И провода свисают, как вырванные жилы.

– Привет! Я сосед, из квартиры напротив. А хозяйка-то где?

– Хозяйка внизу. Только приехал. Сейчас придёт."

"Мужские окончания в глаголах Паша приписал сложностям перевода со штукатурного языка. А зря. Пришёл новый хозяин квартиры. Купил недавно. О бывших владельцах ничего не знает, с телефоном помочь не может. Оформлял через банк и маклера.