— Моллой на четвереньках подползла ко мне и крепко обняла. — Слышишь меня? Так нельзя! — Рыдая в голос, она вцепилась в меня мертвой хваткой, как в самого дорогого человека на свете. — Ты мне нужен, Джо. Очень нужен. А ты себя убиваешь.

— Все хорошо. — Потрясенный тем, как глубоко меня задела ее боль, я принялся баюкать Моллой как маленькую. — Ш-ш-ш, все хорошо.

— Давай уедем, только ты и я, — всхлипывала она. — Соберем чемоданы, сядем в машину и забудем эту дыру, как страшный сон. Я поеду с тобой хоть на край света, Джо. Даже не сомневайся. Я люблю тебя, — плакала Моллой, осыпая поцелуями мою шею.

Я сразу поверил, и это пугало в разы сильнее перспективы остаться.

Она слишком хороша для меня, слишком, блин, хороша. В глубине души я знал, что должен отпустить ее, иначе она пропадет, лишится всякой надежды на будущее.

Знал, но силы воли не хватало.

— Я не могу бросить детей, — шепнул я, прижимая к себе сотрясающуюся в рыданиях Моллой. Не могу бросить, в отличие от Даррена. — Я должен остаться.

Обреченная на страдания

1 сентября 2004 года

Ифа

Врагу не пожелаешь испытать то, что я пережила сегодня.

Невозможно подобрать слова, чтобы описать ту беспомощность, с какой я наблюдала, как Джоуи терпит сокрушительное поражение в борьбе со своими демонами.

Мне хватало мозгов понять, к чему все идет.

Тревожные звоночки раздавались отовсюду.

Однако любовь притупила мою бдительность.

Невзирая на боль, которую он мне причинял, и прочее дерьмо, Джоуи заслуживал шанса на спасение.

Он замечательный человек, принимающий чудовищные решения.

Он не пытался намеренно причинить кому-то зло.

Все его поступки продиктованы желанием выжить. Выжить единственным известным ему способом — накачивая себя всякой дрянью.

Даже глядя, как он спит, развалившись на моей кровати, я понимала, что обречена на страдания рядом с ним. Это было написано у него на лбу.

Всегда знала, что Джоуи разобьет мне сердце. Знала с самого начала, однако инстинкт самосохранения упорно молчал и не спешил уберечь меня от неизбежного.

Никогда еще Джоуи не был так откровенен со мной, как в тот миг, когда решился рассказать про отца.

Сжавшись в комочек посреди спальни, я чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

В наших отношениях наметился огромный прогресс.

Пускай история не изобиловала подробностями и Джоуи по-прежнему о многом умалчивал, но своим признанием он сделал колоссальный, размером с Гранд-Каньон, шаг ко мне. И отступить я не могла, даже если бы захотела.

«Ты — единственное, ради чего я просыпаюсь по утрам».

Короткая фраза пробрала меня до мурашек.