— Напомни, как тебя зовут? — приподнявшись, опрокинул девушку на спину, навис сверху.

— Яна, — захлопав глазками, раздвинула ноги шире.

— Что с тобой сделать, Яна? Мм? — провёл ладонью по её бедру, второй рукой ущипнул за сосок, при этом не прерывая зрительный контакт. Может, хоть так получится переключиться.

— Трахни, — прошептала ему в губы, приоткрывая свои.

— Попроси.

— Пожалуйста… Я так хочу… — с придыханием, обнимая его и потираясь о возбуждённый член влажной промежностью, уже перемазанной его спермой и смазкой.

— Ещё проси.

— Умоляю! Ванечка, пожалуйста! — жалобно заскулила, беспокойно заёрзала. А Иван поморщился от её «Ванечки» и рывком насадил на себя податливое тело.

Трахал быстро, долго и почти ничего не чувствовал. Пресытился. Уже часа три девчонку мучил. Первый оргазм получился каким-то механическим, а второй никак не накрывал. Как робот.

Разозлился и, перевернув её на живот, вошёл сзади. Закрыл глаза, представляя лицо Миланы и её зад в бежевых трусиках и, наконец, почувствовал, как яйца наливаются желанием. Яна вскрикнула от сильного толчка, выгнула спину и приподняла попу, впуская его глубже.

— Да, Ванечка, да! Как хорошо, Ванечка!

Сжав челюсти, закрыл ей рот рукой. Хотелось слышать другой голос. И чтобы не идиотское «Ванечка», а скромное «Иван». И чтобы члену было тесно в маленькой, девственной дырочке…

— Иван Андреевич, добрый вечер! Я хотела… — Милана застыла у двери, ошалело уставилась на два обнажённых тела. — Ни фига себе…

* * *Если скажу, что мои глаза полезли на лоб — ничего не скажу. И дело не в том, что я никогда не видела, как занимаются сексом, а в том, как они это делали… Бекет буквально расплющивал бедную девушку. Как озверелый вбивался в неё сзади, при этом зажимая ей рот своей рукой, и это выглядело как изнасилование. Правда, я не заметила, чтобы девушка сопротивлялась. Наоборот, ей даже нравилось, судя по тому, как закатывались её глаза, и приподнималась попа.

А я, пострадавшая за свою невоспитанность, всё стояла и смотрела. Даже когда Бекет остановился и вышел из неё, поворачиваясь ко мне со своим причандалом. Челюсть медленно съехала вниз, и я жалко пропищала:

— Извините! — выскочив из кабинета, налетела на Маринку, что с любопытством разглядывала моё лицо. На нём, наверное, много было написано. От простого шока до абсолютного охреневания.

— Ты позвала папу на ужин? — мелкая требовательно постучала ножкой по паркету, а я по-идиотски заухмылялась.

— Ааа… Папа занят, Мариш. Пойдём, не будем ему мешать, — мысленно выдохнула. Хорошо хоть не потащила ребёнка за собой. Да какого хрена я вообще влетела туда, не постучав?! А Иван Андреевич, падишах местный, мог бы и запереть дверцу-то!

Какой кошмар… Сотрите мне кто-нибудь память.