И знаете, я смирилась. Смирилась с несовершенством нашего мира, а не с тем фактом, что мне придётся стать любовницей Ивана Андреевича. Вот уж чего-чего, а этого не будет, никогда и ни за что. Пусть даже не мечтает. Разве только силой возьмёт, но об этом думать не хотелось.

Как бы там ни было, и что бы он ни задумал, я решила оградить себя от намёков на секс, этих его нахальных прикосновений и поцелуев. От воспоминания о последнем дрогнули коленки, и пересохло в горле. Абсолютный игнор и арктический холод — на данный момент мои лучшие друзья. Ими и собиралась защищаться.

— У тебя такие белые жжубы, — Маришка заглянула мне в рот и принялась чистить свои зубки ещё энергичней.

— И у тебя такие будут, когда поменяются на коренные, — я приобняла её, чтобы не свалилась со стульчика, сполоснула рот.

— И я буду такая же кррасивая?

Я улыбнулась крохе, чмокнула её в любопытный носик.

— Ты будешь намного красивее.

Бекет ожидал нас за столом с видом строгого папаши, но я не могла не заметить в его глазах вспыхнувшее тепло, когда Маринка бросилась к нему. Я б и сама бросилась, да не к кому. А кто есть — к тому не хочется. Хотя, думаю, Иван Андреевич был бы не против.

— Наконец-то. Чем занимались так долго? — проворчал, усаживая Маринку на стул и отодвигая второй стул для меня.

— Мама учила меня, как правильно чистить зубы. Вот эти, которрые далеко, — открыв рот, Маринка продемонстрировала отцу свои молочные премоляры.

— Вот как? Что ж, ладно тогда, — и повернулся ко мне в ожидании, что я запрыгну на любезно им предложенный стул. Извините, дяденька Бекет. Придётся вам обломаться.

— Спасибо большое, Иван Андреевич, но я буду есть на кухне, как и полагается прислуге.

Его лицо тут же заострилось, глаза блеснули металлом. Мой ответ Бекету явно не понравился, но на то и был расчет. Показать, что я не стану прогибаться и прыгать к нему в койку от отчаяния. Во мне всё ещё живы мечты выйти замуж за какого-нибудь хорошего парня и уже ему подарить свою любовь, родить детей.

— Ты не пррислуга, — уже привычно возразила Маринка, но Бекет наградил её строгим взглядом.

— Помолчи, Марина. Ты можешь идти, Милана. Выбор за тобой, — последнее вот как-то двусмысленно прозвучало, будто вовсе не о завтраке он говорил.

Сел на свой стул и, взяв приборы, принялся за еду. Я же коротко улыбнулась растерянной малышке и пошла на кухню, где уже вовсю кипела жизнь и к завтраку меня явно не ждали.

— А ты видела её, эту замухрышку? Кожа да кости, взяться не за что. Я два года перед хозяином жопой виляю, и так и эдак, а он внимания никакого не обращает. Эта же только появилась — сразу спальню ей рядом со своей выделил, за стол свой усадил.