— Ты в курсе, что никогда мне этого не говорила?

— Не только тебе, — комкаю в руках его пропитанную потом футболку. — Вообще никому. Никогда… не говорила.

— Девочка моя, девочка моя… — бормочет Серенький, растирая мои плечи, спину горячими сильными ладонями. — Глупенькая. Ну что ты. Страшно тебе, что ли, и правда?

Да. Еще как. Но я не повторю ошибку матери. Я доверюсь…

— Нет, — шмыгаю носом. — Совсем нет. Надеюсь, кольцо, которое ты заказал, стоит того, чтобы его ждать так долго.

Да, шутка так себе. Но Сергей смеется. Потом мы еще какое-то время целуемся, как малолетки, и, с трудом отлепившись друг от друга, возвращаемся к своим делам. В кофейню я захожу с блестящими от счастья глазами, но мое счастье очень быстро испаряется, когда я замечаю, кто дожидается меня за столом у окна.

ГЛАВА 25

— Привет, пап.

— Привет, сын.

— У вас что-то случилось?

— Почему сразу случилось? — удивляется отец на том конце связи.

— Потому что ты мне звонишь, — усмехаюсь я. Нет-нет, не подумайте только. Батя мой — мировой мужик, несмотря на то, кем является. Но со временем у него и впрямь напряг. Звонки от него — редкость.

— Ладно. Ты меня раскусил. Поужинаем?

Смотрю на часы. Я только-только передал с рук на руки малышей и как раз хотел перетереть с Демидом насчет стипендиальной программы, которую, как мне кажется, мы могли бы расширить уже со следующего года. Но это не срочно. Обсудить перспективы развития с Дэмом я могу и потом. А вот поужинать с батей — вряд ли. Жутко интересно, что у него ко мне за дело. Насчет того, что он пригласил меня просто так, я особо не питаю иллюзий.

— Конечно. С удовольствием.

Отец ждет меня в скромном на вид ресторане в трех кварталах от нашей школы. Но, конечно, первое впечатление от этого места обманчиво. И то, что из многочисленных харчевен столицы на любой вкус и кошелек мой отец выбрал именно эту, только лишнее тому доказательство.

— Миленькое местечко.

— Сейчас да, — широко улыбается батя, а я в который раз ловлю себя на мысли, что из всех детей я на него похож, пожалуй, больше всего. Во всем остальном мы — полные противоположности. В отличие от задиристого и прямолинейного меня, отец — прирожденный дипломат. Интеллигентный, хитрый и закаленный. Каких на его веку только не было политических войн, одни элиты сменялись другими, а он как будто бы был всегда. И что-то мне подсказывает, еще очень долго будет. — А раньше здесь была жуткая рыгаловка.

Слова вроде «рыгаловка» из уст отца услышишь нечасто. Я ухмыляюсь и делаю себе пометку как-нибудь его расспросить про то, как тогда он на эту самую рыгалковку наткнулся.

— Слышал, ты вроде как занялся делами школы, — интересуется отец, когда мы делаем заказ и откладываем тяжелые папки меню в сторону.

— Да.