Кстати, ты понял, что тебе ничего не угрожает? Валерка опознал нападающего.

— Да понял я.

— Ой! Погоди! Надо Сереже позвонить, рассказать… И бабушке! — опять хватаюсь за телефон. — А то она всех собак на деда спустила, который вообще ни при чем.

— А он правда авторитет?

Шикаю на Даву, делая страшные глаза, и выталкиваю его за дверь — не то же и впрямь опоздаем. Первым делом звоню Сереже, с которым рассталась буквально несколько часов назад, но тот не берет трубку. Умаялся, бедненький, спит. Тогда я звоню матери. Она уехала по каким-то делам еще утром, и с тех пор о ней ни слуху ни духу. В отличие от Бекетова, мама отвечает после первого же гудка. На ходу рассказываю ей все, что успела узнать от Валерки. Ныряю в прогретый салон и торжественно заключаю:

— Так что папа ни в чем не виноват!

— Да-да, конечно.

— Мам! Ну ты чего? Это чистой воды случайность.

— Если тебе хочется верить в то, что твой отец святой человек — пожалуйста. Я не стану тебя разубеждать. Неблагодарное это занятие.

— Мне не хочется! Почему ты все перекручиваешь?

— Так, все с тобой, Сарочка, ясно.

— Ну, что тебе ясно, мам?

— Я — плохая. От меня все беды. А он — ну просто золотой человек.

— Это смешно! Разве ты сама не понимаешь, что ведешь себя как ребенок?! Почему нельзя просто согласиться с тем, что отец не так плох, как ты о нем думала? Уж не боишься ли ты признать, что и тогда ошиблась, а, мама? Вдруг тебя никто не использовал? Вдруг он тебя любил?!

— Откуда в твоей голове взялась вся эта романтичная чушь?

И столько в голосе матери искреннего удивления, столько… презрения, что ли? Что я, не в силах его вынести, отключаюсь. И тем самым как будто подписываюсь под ее обвинениями в незрелости. К черту. Вцепляюсь дрожащими пальцами в руль.

— Ма, ты как, норм вообще?

— Ага.

— Бабуля, блин, как всегда.

— И не говори. Ничего не меняется. — Закусив губу, выезжаю на дорогу. Какой же странный этап у меня в жизни! Я никогда еще не была так счастлива и вместе с тем так потеряна.

Высаживаю Даву у школы. Разворачиваюсь, когда вижу Сережу, выскочившего из зала мне навстречу. Опускаю стекло. Но какой там? Он дергает дверь на себя, наклоняется и жадно ловит мои губы губами:

— Ты чего даже не заглянула?

— Думала, ты отсыпаешься дома! — смеюсь. — Я тебе звонила.

— Да? У меня тренировка была. Не слышал. И с чего это я буду дома? У меня работы полно.

Взмыленный такой. Весь разгоряченный… Мой. Или нет? Мама-мама. Я тебя обвиняю, а сама до трясучки боюсь поверить своему счастью.

— Ну так беги, а то простудишься. Холодно, — шепчу, надеясь на то, что он не видит, как на пустом месте намокли мои глаза.

— Ага. Сейчас, — покладисто соглашается Серенький, опять жарко меня целуя. — А звонила чего? Соскучилась? Или по делу? — отстраняется на минутку, чтобы достать телефон.