Но Рей сказал, что предварительное предупреждение только испортит сюрприз, и куда веселее, если он явится как снег на голову.

– А как к этому отнесся Дон?

Селина виновато покосилась на Дона, прежде чем ответила:

– Ну, как вы можете сами вообразить, он был чуточку выведен из равновесия. Он-то был приглашен по всем правилам и… Ну, как вы знаете, третий лишний и все такое прочее.

– Но это вас тоже не беспокоило? – спросил Трабшо.

Селина резко откинулась на спинку кресла, а к тому моменту, когда приготовилась заговорить, ее губы сжались в узкую полоску.

"

"– Нет, не беспокоило. Я сказала вам, старший инспектор, что не против ваших расспросов, но я против того, чтобы вы приписывали мне то, чего я не говорила. Я уже призналась, что меня беспокоил приезд Рея сюда без приглашения и что меня заботили чувства Дона. Ведь я очень-очень хорошо к нему отношусь, – все заметили, как второе «очень» добавило ко взгляду пунцово-красного Дона еще больше обожания, – но повторяю, Рей был крайне волевым человеком и если чего-то хотел, то, как правило, добивался. Все, кто его знает… кто его знал, скажут вам то же самое.

– Мисс Ффолкс, – спросил затем Трабшо, – как давно вы были знакомы с Реймондом Джентри?

Селина слегка призадумалась.

– Всего несколько недель. Я познакомилась с ним в «Клубе Кафки».

Брови старшего инспектора полезли вверх.

– Извините, где вы с ним познакомились?

– В «Клубе Кафки». Вы про него не знаете? На Кингз-роуд в Челси. Любимое местечко всех модных молодых писателей и художников.

– Продолжайте.

– Ну, нас с Реем познакомили в «Кафке», и мы разговорились об Искусстве, и Жизни, и Философии, и Сексуальном Стимуле, и он знал всех и вся, и писал верлибром, то есть свободным стихом, и понимал символизм Гауптмана и Метерлинка, и сообщил мне, что он принадлежит к семерым людям во всей Англии, кто читал «Коммунистический манифест» в русском оригинале.

И, видите ли, я же была лишь робким мышонком из Дартмура и никогда прежде не встречала кого-либо похожего на него, и вас не удивит, что мгновенно я была очарована?

– Не-е-т, – ответил Трабшо, – пожалуй, нет. Но, знаете, мисс, я не могу претендовать на такую же закадычную дружбу, какую, видимо, покойный мистер Джентри поддерживал с… с иностранными личностями вроде тех, которых вы упомянули, однако даже я, скучный старый инспектор Копушинг, – сказал он, и в его голос пробралась сталь, – даже я достаточно просвещен, чтобы знать, что Карл Маркс был немцем, а не русским, и, следовательно, написал «Коммунистический манифест» по-немецки, а не по-русски.

Но, разумеется, это так, между прочим.

Селина Ффолкс заморгала, как испуганный олененок.