– Подожди… Кир… Подож-ди…

– Молчи…

Не знаю, что ей там ударило в голову, но остановиться я уже не способен. Кто так делает? Перехватывая тонкие запястья, притискиваю их к матрасу. Выдаю хриплый отрывистый стон и давлю до упора.

Заполняю я, а размазывает меня. Казалось, что держу волну. Только казалось. Войдя в ее тело, достигаю неизведанной вершины. Закидывает выше крыши. Жесткий ступор. Чисто на инстинктах – полное оцепенение. Лишь дыхание срывается. Густое, тяжелое и надсадное.

Варю же бьет ощутимой волной дрожи. Трещит подо мной напряжением. Бесперебойно. Пытается справиться со слезами.

Безуспешно. Их немного, но они выкатываются из ее глаз и соскальзывают по щекам.

Что-то не так… И я, блядь, не могу свернуть это «что-то» в одну контролируемую точку. Да какой там контроль?! В теле происходит какой-то странный обратный круговорот. Кровь с шумом ударяет в голову. Мысли ошеломляют. Они становятся громче. Нарастают гулом. Орут в копоти.

Горим, глядя друг другу в глаза. Непрерывно. Откровенно. Без всяких защитных фильтров и спасительной брони. Подрываемся.

Моя? Абсолютно моя.

Как это понимать, блядь?! На хрена?!

Первый? Все-таки первый.

Первый!

Основной шок выдыхаю матом, прикрываю веки и стекаю, словно расплавленная сталь. Какую форму приму после? Ту, которая подойдет ей? Очевидно же, как бы ни сопротивлялся.

Отрывисто тяну кислород. Несколько раз перевожу раздробленное и хриплое дыхание, прежде чем обретаю способность открыть глаза.

– И как ты, блядь, собиралась обнулять, если осталось все это?

Не хочу быть грубым, только эти слова буквально выдирают мне нутро. Выдаю за раз все, что разорвалось горячими сгустками. И сам дрожать начинаю.

Вроде силы в теле больше, чем положено, а остановить этот тремор не в состоянии. Взбугрившиеся мышцы колотит рябью.

Варя на мой звериный рев не отвечает. Просто кривит губы и в какой-то немой мольбе мотает головой. Склоняюсь ниже к ней, выдыхаю ровнее. Прижимаюсь губами к бьющейся на ее виске синей жилке.

– Больно? – спрашиваю едва слышно, сорванный голос вибрирует уже совсем другими эмоциями.

Только отпускаю Варины руки, она, выказывая какие-то одуряющие чувства, стремительно обнимает. Прижимает к себе, словно для нее все это тоже что-то значит.

– Не… Не больно…

– А трясешься чего? Холодно? – продолжаю говорить с ее виском.

– Нет… Просто… Просто трясусь… Так мне хочется!

Стараюсь фокусироваться на разговоре и не думать о том, что все еще нахожусь внутри нее. Первый. Мать вашу, как не мусолить эту мысль, если член зажат в бархатной теплоте? Если я все еще там – на вершине? В ней. С ней. Искры по телу высекает, как ни пытаюсь успокоиться.

– Сердце как? – спрашиваю на выдохе.

– Разбито. Давно, – выдает резко и уверенно.