Стоим и вжимаемся друг в друга. Нигде, ни с кем и никогда мне не будет лучше.

– Ты без куртки, что ли? – с опозданием замечает Кир.

Понимаю, у меня самой мозг выдает торможение.

– Не хотела светиться на камерах. В толстовке не так выделяясь.

– Пошли скорей тогда."

"Как только нам удается разъединиться, бежим в машину. Но и там, едва двери закрываются, устремляемся друг к другу. Бойка тянет меня через консоль к себе на колени. Я, роняя тапки, подаюсь и обхватываю его ногами.

– Как у тебя дела? – спрашивает, рыская по моему лицу взглядом.

Его это действительно волнует. Возможно, даже беспокоит. Считываю, так как сама точно так же о нем беспокоюсь.

– Все хорошо, – выдыхаю, не прекращая гладить его руками. Лоб, брови, скулы, подбородок. Впитываю визуально и тактильно. – А у тебя?

– Тоже порядок, – говорит, не отрывая от меня взгляда. Как же он смотрит! Обжигает не похотью, а сумасшедшей потребностью. Я содрогаюсь и плыву. – Скучал. Пиздец. Пиздец. Люблю, – рубит отрывисто.

– И я тебя люблю, Кирилл. Очень-очень сильно. Все время думаю о тебе… Только о тебе! Ночью и днем.

– Так же, Центурион, – сипло выдыхает Бойка. – У меня так же. До потери пульса, киса… Моя киса… Родная…

Последнее почти в губы мне выдыхает, но еще не целует.

– Твой отец… Козел… Прости… – шепчу быстро, чтобы успеть поделиться последними новостями. – Придумал вдруг, чтобы я взяла вашу фамилию. Семью укрепляет, представляешь?!

Кир замирает. Всем телом напрягается и даже меня чересчур сильно сжимает.

– Не вздумай, – высекает жестко. – Слышишь меня? Не смей так делать! Бойко станешь только через меня, – заявляет со своей характерной упертостью.

Такой накал выдает, кажется, что даже воздух трещит.

– В каком смысле? – теряюсь я.

– В том самом.

Догадываюсь, конечно, к чему ведет. И вдруг так смущаюсь, что больше ничего уточнять не решаюсь. Радость не просто грудь затапливает, всю меня охватывает.

– Ты, наверное, меня тоже очень-очень любишь, – выдыхаю, как только удается восстановить дыхание.

– Ты еще сомневаешься? – кажется, что сердится.

– Иногда.

– Не сомневайся, – требует в своей обычной манере. – Никогда.

– Постараюсь… Буду стараться, Кир… Буду… А ты… Поцелуй меня, пожалуйста… Ну же… Пожалуйста…

Бойка сокращает расстояние. Невесомо трется своими губами о мои – ласкается. А потом прижимается и замирает. Перекачивая этим контактом все свои чувства в меня. Я принимаю. В груди все горит, колышется и потрескивает – просыпается жар-птица.

– Целуй же меня, умоляю… – шепчу, как только натиск слабнет, и между нами вклинивается воздух. Скольжу ладонями по затылку, прочесываю пальцами короткий ежик. – Умоляю, Кир…

Он издает какой-то сдавленный и хриплый звук, гладит руками мои плечи, забирается в волосы, сжимает и, конечно же, целует.