– А весной ты же мне говорила что-то вроде: «Бедный мальчик, рано остался без матери, у него никого нет, а Ренат не справляется…». Говорила же? Твои слова?

Мама вновь отводит взгляд.

– Ну, говорила! А теперь думаю иначе, – царапает обшивку дивана, на котором мы все это время сидим.

– И почему же? Что изменилось?

– Он… – смотрит на меня не как мать на ребенка, а как педагог. Ненавижу подобное! – Он ведет себя недостойно.

– Угу, – едко выдаю я и соответственно двигаю подбородком, как бы кивая. – Что ж… Мне пора.

Я поднимаюсь. Мама нерешительно семенит следом за мной в холл.

– Метет же… Может, переждешь?

– Доберусь, – заверяю ее, набрасывая куртку.

Застегиваюсь и кутаюсь в шарф уже на улице. Все еще сердито надвигаю глубже шапку и шумно шмыгаю носом. Плакать не собираюсь, но, если честно, так охота… Сил нет. Две недели прошло – от Бойки ни слуха ни духа."

"Еще несколько дней проходят в привычном коматозе. Я в последнее время даже на Карину реагирую как-то равнодушно. Кажется, что она смотрит на меня с искренним сочувствием. Поначалу порывалась оттолкнуть ее, заверив, что между нами с ней нет ничего общего, и что у меня все хорошо. А потом… Потом пришло безразличие. Здороваюсь с ней при встрече, иногда даже разговариваем на нейтральные темы.

Звонить, писать или как-то искать Бойку больше попыток не предпринимаю. Жду, как и обещала. И однажды ночью меня вырывает из сна короткий, но такой пронзительный сигнал входящего сообщения. Каким-то непонятным образом понимаю, что это он. Сердце моментально разгоняется и забивает бешеным стуком все внутри меня. Только его и слышу, когда беру телефон и вижу, наконец, на экране тот самый ранее неизвестный ник – kb asf.

Голосовое.

Мое волнение достигает пика, граничащего с безумием. Долго не решаюсь воспроизвести. Потому как оказываюсь неготовой услышать его голос. Регулирую дикую пляску сердца и всеми знакомыми мне методиками пытаюсь выровнять дыхание. Но ничего не получается. Нетерпение, напротив, подгоняет все системы и приводит меня в состояние какой-то паники.

Что, если сообщение сейчас исчезнет? Что, если там ничего и нет? Может, случайно что-то нажалось и отправилось? Что, если что-то плохое? А если хорошее?

Пока я трясусь над телефоном, экран гаснет, и повторно снять блокировку оказывается каким-то непосильным ритуалом. Пальцы настолько дрожат, что не попадают даже в нужные точки на дисплее. Когда перед моим размытым взглядом снова появляется «треугольник» воспроизведения, повторно зависаю. Благо на этот раз ненадолго. Жму в центр круга и закрываю глаза.

– Привет…. – врывается в меня хрипловатый голос Кира. Грудь не просто огненной волной окатывает, ее как будто разрывает. На миллиарды искрящих частичек. Пауза – долгая, сладкая и мучительная. Меня бьет дрожью.