Первые рывки, как всегда, жадные и бесконтрольные. Никакой пошлости. Такие ласки не ведут к сексу. Так выражается жгучая тоска и утоляется отчаянная потребность. Нас разрывает от боли и скручивает от удовольствия. Долгие минуты больше ничего и не надо. Только ощущать вкус, кружить языками, заявлять свои права, ласкаться. Лишь многим-многим позже этого становится недостаточно. Тогда руки забираются под одежду, прикасаемся уже интимно.

«Киса, ты же меня сама никогда не трогала… Член мой не трогала… Никогда не трогала… Почему?»

Долго в голове сидели эти слова Бойки. Наверное, все две недели то и дело всплывали. Пыталась понять, почему не прикасалась никогда так, как он говорит. Кроме той одуряющей, несколько странной близости перед аварией, когда Кир схватил мою руку и буквально заставил себя трогать, действительно не приближалась к нему там... Гладила плечи, грудь, руки, пресс, но ниже не спускалась. Он всегда все делал сам. Мне было достаточно чувствовать его внутри себя. Но после этих вопросов задумалась и поймала себя на том, что хотела бы потрогать. С каждым днем разгоралась эта потребность. Я… Представляя это, я даже ласкала себя. Удовольствие было таким сильным, что стало почти навязчивым. Поэтому сегодня, едва Кир сдвигает водительское кресло назад, тянусь к его ремню. Отщелкиваю, выпрямляю, быстро высвобождаю пуговицу и вжикаю молнией. С горящим в груди сердцем вслушиваюсь в то, как Бойка громко и отрывисто дышит, а потом, когда дело доходит до белья, резко прекращает. В глаза ему смотреть пока смущаюсь, прижимаюсь щекой к его щеке и скольжу ладонью в боксеры. Пауза в легочной вентиляции обрывается – вместе надсадно вдыхаем. А секундой позже, когда естественное кислородное голодание утолено, так же в унисон протяжно стонем.

– Тебе нравится? – шепчу я.

– Очень, – его выдох вибрирует на моих губах. Мне так жарко и щекотно становится, что приходится кусать их, чтобы унять этот зуд. – А тебе? Тебе нравится?

– Очень, – повторяю я. – Ты… Твой… Такой горячий… Нежный… Твердый…

– Для тебя… – хрипит Бойка и снова захватывает мой рот.

Правда, долго целоваться не получается. Наверное, его накрывает удовольствие. Дрожит мой Бойка. Разрывая поцелуй, шумно выдыхает.

– Будешь сверху? – вопрос застревает в моем сознании, потому что, сжимая мой затылок, Кир бросается покрывать жадными, влажными поцелуями мою шею.

– Попробую… – отвечаю, как только доходит, чего он от меня хочет.

– Я буду помогать… Снимай штаны… Ох, блядь… – резко шипит на очередном движении моей руки.

– Больно? – пугаюсь я.

– Нет… Кайфово… Пиздец…"

"– Ты меня все? Я тебя – да!

– Я… Я тебя все… Безусловно… Раздевайся, родная, прошу…

Когда дело доходит до секса, мы оба проявляем такую гибкость, скорость, изобретательность.