– Скучал…

– И я… Я… Скучала… Я наврала… Ох…

– Что?

– Пью таблетки… Кончай…

– Блядь… Моя…

Кажется, что тверже и больше я никогда не был. Даже в наш самый первый раз. Хотя, верняк, эмоции стирают старую информацию. Не вмещаюсь в ней, но от этой тесноты так охуенно, каждый толчок выбивает искры из глаз.

И Варя течет все сильнее. Вхожу в нее с влажными зычными хлопками. Вдыхаю этот запах. Целую то шею, то плечи, то губы. Несдержанно. Голодно. Моментами жестко. Она дрожит. Она, блядь, вся мелко-мелко, непрерывно подо мной трясется. И стонет так, что колотит уже меня. Резонируем с обеих сторон.

И взрываемся. Разбивая воздух сначала криками, потом рваными стонами, а несколько секунд спустя глухой тишиной. Потому что глохнем. Уверен, что оба. Говорят, что есть физиологические процессы, во время которых человеческое сердце прекращает работу. Это семяизвержение на затяжное мгновение останавливает внутри меня все. Физически ощущаю новый запуск и только после этого падаю на Варю, будто срубленное дерево. Медленно вдыхаю и шумно выдыхаю. Машинально трогаю губами ее плечо, шею... Смещаюсь к лицу.

– Тихо, – сиплю без надобности, ведь она и так молчит.

– Тихо, родная… – прижимаюсь к губам.

– Почему ты на этой машине приехал?

Меньше всего ожидаю подобный вопрос.

– Потому что своей у меня нет. Ни хрена у меня больше нет!

– У тебя есть я, ты, придурок! – все еще голая, все еще задыхается, но кричит. Пробивает с размаху. – У тебя есть я!

– Варя… – натуральным образом реву.

– А ты у меня? – перебивает дрожащим голосом. – Как ты мог оставить меня? Придурок, идиот, козел… – задыхается. Приближаясь, невесомо выдыхаю ей в рот собственный кислород. Забирает. И без паузы продолжает: – Я без отца привыкла.

Даже без мамы справлялась… А без тебя не могу, Бойка! Без тебя – сирота. Пон-нимаеш-шь? Ты это понимаешь?

Как тут не понять, когда ее слова резким ударом клинка входят в грудь. Сердце на части раскидывает. Где теперь эти гребаные клоны? Как мне, мать вашу, жить?

Глава 49

Перестать тебя любить – все равно что попытаться развернуть планету и заставить ее крутиться в другую сторону.

­– Родная… – все, что я способен выдохнуть, когда Варя обнимает и тянет к себе. Подставляюсь, чтобы гладила, как раньше, затылок и шею.

Бешеный колотун разбивает тело. Не могу понять – отходняк ловлю или новый приход. Просто дико трясет. – Родная…

– Я люблю тебя, Кирилл… – вырывается у нее уверенно и, определенно, умышленно. Резко вдыхаю перезаряженный воздух. Как комета, по тому самому небу рассекаю – сгорая на ходу. Уже не на кайфе, а из-за всего, что сказала. И продолжает ведь говорить. – Я люблю тебя, Кирилл, – шепчет на повторе. Я тебя люблю, – акцентирует тверже и яростнее, словно всего предыдущего недостаточно, чтобы полностью вспороть мне грудь.