Пока я осторожничаю, Варя, извернувшись, дергает дверь. Та, естественно, не поддается. Но Центурион не сдается. Шустро юркнув между сиденьями, перебирается назад. Заторможенно выдыхая, слышу, как она тарабанит там по двери. И… бросаюсь следом. Массивное тело в тот момент, словно гуттаперчевое, принимает нужную форму и изгибы. Быстро просачиваюсь, буквально врываюсь. Когда зацепляю рукой Варю поперек талии и валю на сиденье, она визжит так громко, что я глохну. Порываюсь зажать ей рот ладонью, но она вдруг резко замолкает.

Какое-то время темноту рубит лишь наше сорванное хриплое дыхание.

– Я бросила пить таблетки… – сообщает таким тоном, будто это должно меня остановить.

– Я вытащу, – обещаю без промедления.

– Бойка… – сердито выдыхает.

Собирается еще что-то придумать. Я же падаю полностью. Забираясь ладонями ей под свитер, сдаюсь.

– Я пытаюсь не думать о тебе. Я, блядь, изо всех сил стараюсь. Но… Сука, не получается ни хрена… Варя, родная… Я скучаю… Как зверюга, киса…

Глаза закатываются, потому что она скользит ладонью мне по голове. Гладит, хотя стоило бы хорошенько треснуть.

Дыхание соединяется.

Застывает, образуя трескучую тишину. А потом в какой-то момент мы одновременно слетаем с катушек. Быстро срываем одежду с себя и друг с друга. Опыт сказывается – я Варю полностью раздеваю. Ни одной нитки на ней не оставляю. С себя же с ее помощью толстовку срываю – улетает на передние сиденья. Ремень выдергиваю. На джинсах только пуговицы глухо тарабанят. Рывок – вниз по бедрам вместе с трусами.

– Бойка… Бойка…

– Ох, блядь… Ты пахнешь… Охуеть... Моя… – дернувшись выше на сиденье, подминаю Варю под себя.

– Ах… Ш-ш-ш… – трясет ее, едва член ко входу приставляю.

– Что?

– Горячий… – выдыхает горячее.

До дрожи пробивает.

– Ты тоже…

И мокрая.

Готовлюсь к взрыву. Знаю ведь, как ощущается. Но, блядь, едва толкаюсь внутрь нее, стону, хриплю и рычу – все в кучу. Раскатывает так, что чуть на этом толчке и не кончаю. Все тело – туда-сюда – пронизывают огненные спазмы. Носятся, словно молнии. Мозг и прочее содержимое из головы выталкивает бесконечный надрывный гул. Сердце размножается. Выпускает тысячу клонов. Все они разлетаются – часть по напряженному телу, часть и вовсе наружу, натягивая от меня и до неба искрящие нити.

Там наш Уран. Или Нептун. Похрен. Я с одного толчка в полной нирване. Запретной, дикой и острой. И тут тоже в этот момент похрен.

– Двигайся, Кир…

Набираю полные легкие воздуха и бросаюсь в пучину. В небо с разбега. Облака под ногами.

– Целуй…"

"Я, блядь, и без того едва тяну. Но, целую, конечно. Умышленно запись включаю. Каждую секунду запомнить хочу. Каждую сотую долю… Как же я тосковал!

– Скучал… – именно это вслух и выдаю.